Седьмой выстрел киллера Наденьки

– То есть он лишил вас прибыли, и Наденька ему в этом помогла.

– Да, но сейчас дело не в этом. Дело в том, что перед отъездом Наденька оставила мне все чертежи и описания на изобретение.

– А сам изобретатель об этом знает?

– Не думаю, но в чужой стране это изобретение составляло единственное их богатство, она не могла сознательно лишить всего – его и себя.

Ваватычу казалось, что Ромка не особенно вникает в смысл его слов, но Ромкин вопрос попал в самую точку:

– У вас могли быть неприятности в связи с их отъездом?

Ваватыч слегка помедлил, что-то кольнуло его в сердце, и он вынужден был сделать полный вдох, прежде чем сказать:

– В некотором роде.

– Может быть, оставляя чертежи, она хотела вам помочь?

– Может быть.

Ромка посмотрел на него пытливо и снова спросил:

– Она к вам хорошо относилась?

Ваватыч вздрогнул. Ему понадобилось несколько минут, чтобы спокойно ответить:

– Да, она хорошо ко мне относилась, но никогда не стада бы грабить Егора.

– Какого Егора?

– Этого изобретателя зовут Егор Сергеевич, впрочем, какая разница, как его зовут.

– А она сама вам ничего не объяснила?

– Я не видел ее перед отъездом, они уехали тайно, они удрали. Бежали, потому что им угрожала опасность, но она оставила матери чертежи для меня.

Вдруг Ромка преобразился, глаза на его а исхудалом измученном лице заблестели, сейчас он был почти красивым. Он повернулся к Ваватычу всем телом и увлеченно заговорил:

– Знаете, я вообще-то не инженер, я математик, вернее окончил математический, но в душе я более всего технарь.

В технике есть поэзия, в ней есть справедливость, потому что каждая машина работает или не работает независимо ни от чего, ни от каких-то там отношений, блата и связей. Вы понимаете?

Ваватыч не считал нужным что-либо понимать, но кивнул, поощряя Ромку продолжать, и Ромка продолжил:

– Я этими установками давно интересовался, считается, что они экологически чистые, но это не совсем так, вернее, совсем не так. Потому что, во-первых, они занимают большую площадь, во-вторых, сам процесс их работы может нарушить экологическое равновесие, и вообще все новые модификации отличались только высотой и размахом, в некотором отношении технически это тупиковый путь…

Ромка говорил, почти забыв о Ваватыче, он говорил для себя.

Переключаясь с житейского на интеллект, он отдыхал, отключался от действительности, и это в значительной степени помогло ему сохранить свою психику в условиях зоны.