Киллер Наденька

 – Крупняк, он все понимает, а, если кого из мелочи обуяет честность… к, – Его уберут…

– Разумеется, но дело даже не в этом. Зачем им Таиров, кто его породил, тот его и убрал, им – то что? А идиот, который думает, что, распутав такое дело, получит повышение, погибнет на первом же задании. Выпить хочешь?

– Да, газированной воды. Ваватыч остановился возле светящегося киоска, вышел и вернулся с открытой бутылкой.

Наденька жадно пила из горлышка.

– Может, пойдем куда-нибудь посидим? Да ты теперь не бойся.

– Я не боюсь.

Мамин подарок. Мама признавала только механические, которые тикают. Боже мой, начало второго, мама сходит с ума…

– Мне нужно домой, мама волнуется.

Ваватыч был удивлен ее растерянностью, очевидно, она только сейчас вспомнила о маме.

– Поехали, давай показывай. Машина неслась по пустому городу.

Ваватыч покосился на Наденьку, как она переживает из-за мамы. Собственно, что тут удивительного? Таиров для нее пустое место, те двое – тем более, мама, что и говорить… а он сам?! И, как ни странно, Ваватычу это не было безразлично.

– Ты теперь не бойся, – повторил он. Надо бы сказать позначительнее, ж он не мог найти других слов. – Если будешь со мной дружить, будешь слушаться, то все нормально будет.

– Дружить?

– Ты не думай, я ничего такого не имею в виду.

Наденька посмотрела на Ваватыча. Лицо простого, но понимающего мужика. Совсем не пустоглазый. Особенна сейчас. А если бы и имел в виду, всё равно он лучше тех двух кретинов, что лежат в обнимку в яме, приготовленной для Наденьки.

– Куда сворачивать? Наденька показала.

– С вами дружить опасно.

Боже, как глупо звучит, да и разве у, нее есть другой выход? Сейчас он скажет что-нибудь в этом роде.

– Во всякой работе сначала проходят испытания. И ты прошла. Хотя, конечно, нужно было быть полной дурой, чтобы согласиться.

– И вы сразу определили, что я дура?

– И не ошибся. Но ты молодец, поняла?

Наденька кивнула.

– Теперь куда?

– За этот угол и прямо.

Наденька была польщена. Да, он велел убить ее, но что-то почувствовал и приехал. Он оценил ее. Никого вокруг не интересовало, что она умеет.

В нем, безусловно, есть что-то человеческое, во всяком случае, она не ощущала к нему неприязни, даже скорее симпатию.