Возвращение троянцев

И Рамзес послал свои корабли через Ворота Туманов[3 - Воротами Туманов древние народы моря и египтяне называли Гибралтарский пролив.], чтобы обогнуть Великую дугу и найти нас на побережье. Нам ведь нужно было построить свой корабль, чтобы на нем плыть домой. Корабли шли вдоль берегов, пока плывущие на них не заметили в одной из бухточек остов нашего корабля. Так нам и не пришлось его достроить! Сети, которого фараон послал искать нас, рассказал, для чего это понадобилось Великому Дому.

– Правильно, – кивнул египтянин.

– Продолжай, Авлона! – нетерпеливо воскликнула Гекуба. – Продолжай!

Они находились в одном из залов знаменитого дворца царя Приама. Его лишь совсем недавно вновь заселили – жилыми были пока что всего несколько комнат и залов центральной части. Сильно пострадавший от пожара, великолепный дворец восстанавливался довольно быстро, однако в городе хватало и других дел – строились и возрождались улицы ремесленников, отстраивались мастерские, а потому Гекуба приказала оставить на работах во дворце лишь два десятка каменщиков, нескольких плотников и резчиков.

– Гектор будет недоволен, если увидит, что мы восстановили его дом, а весь город по-старому в руинах! – говорила царица, неизменно подчеркивая, что, сколько бы ни прошло времени, в возвращении царя Трои нет и не может быть сомнений.

Зал был обставлен просто: новенькие кедровые кресла и скамьи, добротной, тонкой работы, украшенные резьбой, покрытые шкурами волков и пантер (амазонки Улиссы отвадили обнаглевшее зверье от города, объявив ему настоящую войну), пара высоких светильников, стол, также сработанный из кедра, высокий ларь, старый, видимо, чудом уцелевший некогда среди развалин, инкрустированный слоновой костью и перламутром, со стоявшей на нем алебастровой вазой, полной роз.

На столе красовались дичь, вино, мед, лепешки и вишни – они едва начали созревать.

Рассказ юной Авлоны слушали все, кто уцелел из семьи Приама, и все, кто в последние годы были к ней приближен. Сама Гекуба и могучий Деифоб, только что вернувшийся из верхнего города, где восстанавливали храм Гефеста. Деифобу исполнилось двадцать восемь лет, он вступал в пору расцвета, но оставался так же простодушен и на вид очень прост.