Троя. Герои Троянской войны. Книга 1

Ахилл нарочно направил колесницу прямо к Скейским воротам, не доехав до них локтей двести, развернул коней и помчался вдоль стены, чтобы все, наблюдавшие сверху, хорошо видели страшное бесчестие Гектора.

– Отродье Тартара! Будь ты проклят! – прозвучал низкий, сорванный женский голос. – Да будет твоя смерть еще ужаснее! Да не оплачет тебя никто на земле!

Это кричала царица Гекуба, стоя на одном из выступов стены, на самой ее кромке. Покрывало упало с ее головы, и она, вырвав из волос гребни, в отчаянии растрепала их по плечам и спине.

Приам стоял рядом, закрыв лицо руками, молча и глухо рыдая.

Другие троянцы тоже стали выкрикивать проклятия и угрозы, но все это лишь вселяло в Ахилла новое ликование. Он отомстил! Их отчаяние было его утешением, его наградой после дней тоски и скорби.

– Смотри, Патрокл! – снова крикнул герой и, вновь повернув коней, помчался прочь от стен Трои.

И тут на стене, возле Скейских ворот, среди общих стенаний, раздался короткий, отчаянный возглас:

– Нет, Гектор, нет!!! – и тонкая женская фигурка в светлом платье, как птица, мелькнула над краем стены и ринулась вниз.

– Андромаха, стой! – запоздало крикнул стоявший рядом с нею Эней, пытаясь схватить женщину, но только ее плащ остался у него в руке.

Этот безумный прыжок был, казалось, самоубийством – высота стены в этом месте была около пятнадцати локтей. Но легкое тело Андромахи упало на гибкие ветви ивового куста, одного из немногих кустов, росших возле самой стены.

Ветки спружинили, и, хотя затем сломались, но отвратили сильный удар о землю. Андромаха упала среди этих смятых ветвей, несколько мгновений лежала, оглушенная, потом встала – исцарапанная, в порванном платье, и, шатаясь, оступаясь, бросилась вслед за уносящейся в клубах пыли колесницей Ахилла.

– Нет, нет, Гектор... – твердила она и бежала все быстрее и быстрее.

– Она тоже погибла! – воскликнула Гекуба чужим, изменившимся голосом.

– Погибли мы все! – прошептал Приам и заплакал громко, навзрыд, не стыдясь уже никого и, скорее всего, уже никого не видя.

* * *

Камин почти догорел. На горячих углях плясали низенькие сине-красные сполохи, да время от времени две-три крупные золотые искры вырывались из-под спуда почерневших поленьев и взлетали в черное жерло каминной трубы.

За окном стояла ночь.

– Ну я и увлекся! – ахнул, поглядев на часы, Александр Георгиевич. – Да и вы тоже...