Внешность изменчива. Драконы согласны?

Что же он со мной сотворил?!

Молча я смотрела на него.

– Что ж. Не буду тебя мучить. Больше, чем это необходимо, – усмехнулся тот. – Скажи, Алисия, тебе же нравится твое милое личико, я не ошибаюсь? – он нежно провел пальцем по моей щеке, губам, подбородку.

Я во все глаза недоуменно смотрела на Кристена, не подумав даже отстраниться – настолько удивил меня его вопрос, вроде бы не имеющий отношения к обсуждаемой теме. Мое лицо-то тут при чем?!

– Ответь мне. Ты же гордишься своей красотой, тебе нравится любоваться собой в зеркале, ловить восхищенные мужские взгляды и завистливые – женские.

Я вздрогнула от его неожиданно злого окрика.

– Нравится, – буркнула я. – Но я не понимаю, какое отношение это имеет…

– О, самое непосредственное. После этого несчастного случая ты была полностью в моей власти. Исцелить тебя, позволить умереть или кое-что изменить… Подправить, так сказать.

Кристен издевательски засмеялся. Я же стояла ни жива, ни мертва, с ужасом глядя в лицо магистра.

– Согласись, трудно, невероятно трудно было устоять, получив такой шанс. Я даже не пытался. И теперь, моя милая, непокорная девочка, если ты вдруг надумаешь сбежать от меня или просто ослушаться в чем-либо, ты утратишь свою несравненную красоту и станешь безобразной. Жаль, конечно, но что делать? Если уж ты лишишь меня удовольствия любоваться твоим красивым лицом и хитрой лисьей улыбкой, что ж… Пусть тогда и другие будут лишены этой возможности.

Глава 2

В Иолантэс меня отдали, как и всех детей, наделенных магическим даром, в девять лет.

Родители мои погибли, когда я была совсем крошкой. Других родственников у меня не было, и я попала в детский приют. Жизнь там была совсем несладкой. Поэтому, когда в пять лет у меня на ладони проступила руна проснувшейся магии и воспитательница объяснила, что это значит, радости моей не было предела. С нетерпением ждала я, когда мне исполнится девять и меня отправят в Иолантэс – Магическую Академию Бэйрима.

Остальные приютские дети откровенно мне завидовали. А там, где поселилась зависть, не жди ничего хорошего. Меня обижали, шпыняли, делали различные мелкие пакости. Конечно, не все дети ополчились на меня, но мне от этого было не легче. Воспитателям же и другим работникам приюта было все равно: никто не заступался за меня и не пресекал царящий у нас беспредел.