Невеста-подкидыш

Радовало только одно, что след до сих пор был, не исчез, не растворился, и указывал на присутствие человека, убившего хранителя Кристана змееборца.

За стеной закопошились. Тонкие перегородки постоялого двора, где они квартировались, пропускали все звуки, какие только можно представить. И стоны во сне, и стоны любви, и ругань, когда залетные красавицы, которых за монетку пускал к постояльцам хозяин заведения, не выполняли желаний клиентов.

У Тренневи прямо руки чесались разобраться с толстым и вонючим мистром Кру.

Роберта не тяготила простая, даже убогая обстановка постоялого двора, где они с агентами проживали уже почти десять дней. Дедово воспитание и не к такому его приучило. Родители – боевые маги, погибли у Каменных Чертогов, на границе с территорией дрехов, черных тварей, нападающих на земли людей. И в семь лет у Роби Тренневи началась новая жизнь, под крылом своего деда, лорда Тренневи, главы Тайной Службы короля.

Роберт еще раз пригляделся к портрету. Внешность убийцы обрисовал сын кухарки, спрятавшийся в чулане во время нападения. Ушлый мальчишка спасся чудом и помог им. Но стоило ли доверять детскому уму? Воображение могло нарисовать пацану все, что угодно. Нос на рисунке висел как утес над пропастью, глаза зырили по разбойничьи.

Ладно, даже если в портрете есть преувеличения, сходство может быть в некоторых деталях, и то хорошо.

Тренневи встал из-за стола, разделся и бухнулся на жесткий матрас, набитый соломой. Устал. Эти дни вымотали его, и неудачи поиска исподтишка подтачивали уверенность в то, что он делает.

Но стоило закрыть глаза, как перед ним встало лицо Робин… Не Бетти, его нынешней любовницы, не Флоренс, его бывшей любовницы, не леди Винс, на которую он поглядывал, как на перспективную любовницу… А Робин Стрин, скромной красавицы, дочери местного артефактора.

Отчего?

Роберт улыбнулся возникшему перед глазами образу. Он вспомнил, как впервые увидел ее. Она сидела за стойкой кондитерской и разговаривала с хозяйкой Катариной. Первое, что он заметил – ее взгляд, отстраненно блуждающий по лицам посетителей, ее профиль, точно отчеканенный на древней монете исчезнувшей страны Акаху, где из века в век правили женщины. Она завораживала необыкновенно утонченной простотой и скрытой царственностью.