Страж южного рубежа

– Сашка, а не злоупотребят ли твои герои хмельным, на радостях-то, что остались живы в передряге?

Горбыль, влив в себя очередную кружку хмельного меда, глянул на Монзырева осоловелыми глазами.

– Да ладно, командир – компот, – он кивнул на свою кружку с налитой в нее медовухой. – Проку-то от такого напитка чуть! Ты лучше вспомни, как зимой перед увольнением дембеля понапивались, а старшина так и вовсе пьяным в отлучку ушел. Ха-ха. Василича тогда из постели в пятом часу утра подняли. Ха-ха-ха. В воскресенье-то.

Ну, а он по случаю такого праздника всю часть по сигналу «сбор» поднял. Старшина через двадцать минут нашелся, офицеры еще до части добраться не успели.

– Санек, а помнишь высказывание командира части, – включился в воспоминания Андрей.

– Какое? У него их много.

– Да, Александр Васильевич практически перед строем объявил, что у нас в части два еврея и один хохол, а все остальные русские.

– Я, наверное, тогда в отпуске был. А кто такие?

– Да начальник мой, подполковник Семибратов, а второй – командир роты, Пашка Бупков, кум его, он у него дочь Машку крестил.

Вот командир и сказал, что Семибратов, старший еврей, секач можно сказать, а Пашка – младший, но подающий бо-ольши-ие надежды.

– А кто такой еврей? – спросил сидящий рядом с Вестимиром Улеб.

– Ну-у. Ну, это хазарин, – ответил за открывшего было рот Андрея Монзырев.

– Во-во. Хазарин.

– А хохол-то кто? – как ни в чем не бывало, вопросил Сашка.

– А ты сам-то не догадываешься?

– Нет. Просвети.

– Командир считает, что это наш зампотех, подполковник Подопригора Анатолий Николаевич, тезка майора. Так собеседнику иной раз голову заморочит, если ему что надо от него, что тот готов отдать ему последнюю рубашку, лишь бы отстал. Да и горилки выпить не дурак, словно полковой медик. Даже традиция у него есть.

– Какая?

– Да он на каждый женский день восьмое марта в пьяном виде ломает себе если не руку, то ногу. Если не сломал, так день этот и на праздник не похож. Теперь перед каждым женским днем полковник Василенков со своим первым замом Дьяконовым даже своеобразный тотализатор устраивают.

А сломает ли Николаич себе что-нибудь на этот раз? А что сломает – руку или ногу?

– Охренеть!

– А кто такой хохол? – переваривая сказанное, опять задал вопрос Улеб.

– Да как тебе сказать, Улеб Гунарович? – Монзырев только открыл рот. – Это…

– Это сверххитрожопый офеня. Ну, торговец мелким товаром. Лоточник, – опередил Монзырева Сашка.