Страж южного рубежа

В станице, куда его отвозили каждое лето, на все каникулы, и до сих пор люди помнили его прабабку Лизавету – знахарку, прожившую со своим мужем прадедом Монзырева лет до ста, лечившую обращавшееся к ней население близлежащих и дальних станиц.

Он хорошо запомнил рассказанную на вечерних посиделках кем-то из взрослых байку, как однажды к бабе Лизавете, тогда еще молодой красивой казачке, приехали из станицы под Ростовом, посланные богатым уважаемым станичным атаманом, казаки.

– Лизавета Кондратьевна, помоги, сгорает на глазах дочка атамана, к врачам возили, показывали, врачи ничего не нашли.

Вянет молодка, на глазах вянет. Атаман заплатит хорошо, не обидит.

И поехала Лизавета. Отчего ж не поехать, коли помощи ждут!

Курень атамана поставлен в центре станицы, и по приезде светила от «деревенской медицины» у дома за плетнем собралась добрая половина станичников. Лизавета Кондратьевна вошла в комнату болящей, пробыла там какое-то время, выйдя, сказала домочадцам:

– Геть с куреня за плетень. И народ отвесть в сторону от ближней станичной околицы.

Слегка побурчав, семейство покинуло родовое гнездо, присоединилось к любопытным, курившим и галдевшим неподалеку от ворот. Дело к обеду, уже и ожидать чуда устали. Когда вот она, ведьма! Станичники видели, как Лизавета вышла из куреня с подушкой, вытащенной из-под головы девицы, в руках. Пошла вокруг хаты, взбивая и теребя ее руками, она что-то тихо наговаривала себе под нос, слов разобрать никто так и не смог, как народ ни прислушивался.

После обхода второго круга, из открытой двери дома стали выскакивать мелкие, лохматые существа, похожие на бесов, какими их представляют и по сей день обыватели. Не обращая внимания на собравшихся, существа выбегали через открытые ворота и скачками неслись в сторону околицы. Заголосила мать больной, загудели станичники. Елизавета направилась к воротам, подошла к атаману.

– Что ты голосишь? – устало кинула она безутешной матери, сунув ей подушку в руки. – Подушку сожжешь сама, хвороба уйдет полностью.

А ты, атаман, жди сватов по осени, здорова твоя дочь.

Таких баек про бабку Лизавету Монзырев знал великое множество. О многом она и ему рассказывала, поэтому запредельному для разума майор не удивлялся.

– Все встали друг за другом, положили руку на плечо впереди стоящего организма и пошли след в след, – велел он, посмотрел на положение солнца на небосводе, сделал поправку направления. – Двинулись.

Неспешно, стараясь не терять направление – шли.