Уходящий тропою возврата

То ли колдовство, то ли действительно хвороба косой прошлась по всему княжеству. Только теперь в стольном граде правил наместник великого князя Киевского, боярин Везнич Пачеславич, тот еще жук, взял в оборот Монзырева, наездами не допекал, но задачи ставил, присылая нарочного с различными требованиями и приказами. Вот и теперь приказал разобраться, почему на главном тракте пропадают мелкие караваны купцов, так сказать, бизнесменов средней руки. Поэтому Монзырев и отправил Горбыля осмотреться и, если получится, то порешать проблемы.

А что, Сашка был не против. Захватил десяток юнцов, которым в это лето не более семнадцати весен минуло, да и выехал по утру на пленэр, обкатать молодежь, дать почувствовать свои силы да вкус кровушки, ежели найдутся романтики большой дороги.

– Батька, дозволь с тобой, – напрашивался Олесь.

– Ты уже сам сотником стал. Куда тебе со мной? Да и дело плевое. Я этих мальчиков, что со мной уйдут, почитай уже года три дрессирую, с вами меньше вошкался, вот в деле и проверю.

К тому ж тебе через две седмицы на западную заставу уходить, Ратмирову сотню менять.

– То так!

Вот и бороздили горбылевские хлопцы тракт, сначала в одну, потом в другую сторону. А все ж, кроме мелких ватаг, способных на что-то большее, чем нападение на едущих на базар смердов сбыть произведенный ими же товар, крупной «рыбины» будто и не было. Горбыль сломал голову, что предпринять… Нецензурными словами поминал каждый прожитый на дороге день, отводя душу хотя бы так. Но самое похабное было в том, что слухи об исчезновении людей и купеческих караванов не прекращались.

Метания по дорогам ничего не давали. Прямо колдовство какое-то! Ой, стыдно-то как!

Уже ночью, когда уставшие за день юнцы позасыпали, к задумчиво сидевшему у костра Сашке подошел Кветан. Сотник всегда учил своих подчиненных думать головой, анализировать ситуацию, принимать решения, включая логическое мышление. Ему было невыносимо видеть рядом с собой тупых болванов, способных лишь саблей махать.

– Надумал чего, батька?

– Нет. Не выходит каменный цветок, видно, старость подходит. Однажды встану поутру с криком «здравствуй, маразм!». Никто и не удивится. Ну, а ты чего не спишь? Или твое время сторожей стоять?

– Нет, в карауле сейчас Наседа с Хвощом. Я вот о чем подумал. Помнишь, верстах в сорока от Чернигова мы вроде бы следы потасовки зрели? Неподалеку от пересечения дорог.

– Ну?

– Там еще поросший мхом жига лежит, дорогу кажет.