Шампанское с того света

Торопливо полезла в сумочку, вытащила ингалятор и несколько раз пшикнула лекарством в горло. – Извините, у меня всегда так бывает, когда я разнервничаюсь. А сейчас почти каждый час приходится им пользоваться, совсем плохо стало после случившегося. Все глазоньки проплакала. В милицию пошла, заявление написала, только чует мое сердце, напрасно все, – торопливо заговорила она, словно испугавшись, что не успеет рассказать все по порядку. – Я как посмотрела, сколько у них фотокарточек на стенке висит, и все это – пропавшие без вести, у меня так сердце и упало! Не найдут они мою доченьку, ой не найдут! Да и будут ли вообще искать? – тяжело вздохнула женщина.

– У вас пропала дочь? – спросила Галина, сочувственно глядя на посетительницу.

– Да, дочка моя пропала, ягодка, кровиночка моя, – запричитала посетительница, раскачиваясь из стороны в сторону. – Уж пятый день, как она в институт ушла и сгинула! Я поэтому и обратилась к вам, думаю, может, хоть вы чем-то поможете? Я ведь в соседнем доме живу, в магазин спустилась и увидала вашу вывеску.

Это еще утром было, а потом, когда я домой вернулась, все вывеска эта стоит перед глазами, вот и решила: схожу-ка я к детективам… Милиция-то наша, сами знаете…

– А что в милиции сказали? – спросила Галина.

– Что они могут говорить? Занесли мою дочь в картотеку, завели уголовное дело по факту пропажи, говорят, следственная машина заработала. Это они так выражаются, машина у них, видишь ли! А куда эта машина едет, кто же разберет? – всхлипнула Нина Ивановна.

 – Найдут ли они мою Анфису?

– Вашу дочь зовут Анфиса? – удивилась Люсьена. – Какое редкое имя в наше время.

– Да, я ее так в честь своей матери назвала, ее бабки. Моя мать молодой умерла, я ее и не помню совсем, мне пять лет всего было. Отец потом женился на вдове с двумя детьми, я в падчерицах прожила до восемнадцати лет, пока замуж не вышла, без любви, можно сказать, за первого встречного, лишь бы побыстрее из дома отцовского уйти, – снова вздохнула Нина Ивановна.

 – Детей у нас с Виктором не было, и я очень переживала, просила его врачу показаться. А он только и знал, что огрызаться да орать на меня, мол, это я – «телка холостая», а не он.

– Телка холостая? – переспросила Галя.

– Ну, бесплодная, значит, – объяснила женщина. – А потом, когда Виктор помер, я Анфису свою специально… нагуляла, чтобы на старости лет одной не остаться, мне тогда уже почти сорок лет было.