Седьмая вода на коньяке

 – Его небось бабы своими звонками замучили так, что он уже не знает, куда и как от них скрываться. Богат, красив, удачлив, да еще и не женат к тому же!

– Откуда ты знаешь, что не женат? – спросила Мария, а потом сама же себе и ответила: – А, ну да, здесь же все про него написано, – посмотрела она в сторону большого пакета, который содержал всю информацию на заказанного Савинского.

– Что творится на белом свете? Как только у человека появляются деньги, так сразу же проблем наваливается больше, чем денег. Не понимаю, как можно из-за этих вот бумажек человека убить, – показывая на стопку долларов и пожимая плечами, удивлялась Наташа.

– Моя дорогая, ты как будто только сегодня родилась! – всплеснула Маша руками. – Так всегда было, есть и будет. Люди гибли за металл еще до нашей эры. Савинский – олигарх, богатый человек, и ничего нет удивительного в том, что его хотят убрать. Видно, кому-то дорогу перешел, – пожала она плечами. – Сейчас это очень даже модная фенька – отстреливать неугодных.

– Мне совершенно без разницы, олигарх он или еще кто-то.

Для меня он просто человек, которого хотят убить. Мне важно его предупредить и снять со своей души камень, – высказалась Наташа. – Знать, что человека могут отправить на тот свет с минуты на минуту, и ничего не сделать, чтобы предотвратить это безобразие, мне совесть не позволяет, – хмуро добавила она.

– «Если совесть вас не будет грызть, то она умрет с голоду», – хихикнула Маша и выставила обе руки перед собой, как бы защищаясь от подруги, потому что та пошла прямо на нее с грозно сдвинутыми бровями.

– Молчу, молчу, не нужно меня убивать, я все поняла, исправлюсь в ближайшем будущем, – засмеялась она.

– Тебе бы все только шутить, Машка. Неужели тебя бы не мучили угрызения совести, если бы ты знала, что могла спасти человека, но ничего для этого не сделала?

– Трудно сказать, – пожала Мария плечами.

– Самое отвратительное, что я сама не знаю, за что мне в первую очередь браться: то ли Савинского спасать, то ли свой журнал, – чуть не плача, проговорила Наташа.

 – Мой журнал для меня, естественно, важнее, но здесь же живой человек, моя совесть, и вообще… Скажи мне честно, Маш, как бы ты поступила на моем месте? – вновь спросила она.

– Со своей совестью мне как-то не проходилось сталкиваться, она у меня всегда крепко спит, – хмыкнула Мария. – Ну, а если серьезно, Наташ, я бы на твоем месте сейчас засунула бы свою совесть куда подальше и занялась в первую очередь своими делами.