Коллекция дамских соблазнов

– Поехали, – нехотя согласился Данила. – Пистолет брать?

– Зачем? Впрочем, ладно, я тоже свой возьму, не хватало еще, чтобы оружие в офисе оставалось.

– Юль, возможно, мы не вернемся, смотри за порядком, – проговорил Данила, когда они с Кириллом проходили через приемную к двери.

– Угу, – буркнула та, не поднимая головы от бумаг. – Скатертью дорога, смотрите, не споткнитесь, – прошептала она себе под нос. – Могли бы, между прочим, сказать, куда вы на этот раз направляетесь! – не сдержав любопытства, крикнула Юля вслед сыщикам.

– По делам, – ответил Данила. – А что?

– Утром вы тоже кое-куда направлялись, однако обломались ваши дела, – ехидно прищурившись, напомнила девушка. – А если бы сказали мне, куда вы едете и зачем, глядишь, все прошло бы как надо!

– Обойдемся без сопливых, – ответил за брата Кирилл, все еще злясь на Юльку.

– Это кто здесь сопливый?!

– Идем, у нас нет времени на выяснение отношений, – поторопил Данила, не обращая внимания на покрасневшую от злости девушку.

– Работой займись, хорошо помогает остыть! – бросил Кирилл на прощание.

Братья сели в машину и уехали, а Юлька ринулась в их кабинет, подошла к окну, где стояли горшки с цветами, и, злорадно улыбаясь, извлекла из укромного места диктофон.

– Вам еще у меня учиться, учиться и учиться, сыщики, как заповедовал дедушка Ленин! – хихикнула девушка.

Она включила диктофон и прослушала фрагмент, где речь шла о Соломатине и Киселеве.

– Ага, понятно, по каким делам вы направились! Что и требовалось доказать.

Виктор Парамонов был капитаном милиции и другом братьев. До того, как открыть свое детективное агентство, Чугункины служили вместе с ним в одном управлении, в убойном отделе. Поэтому, когда в процессе следствия им требовались сведения закрытого характера, они обращались к Парамонову, помогавшему братьям по мере возможностей.

– Может, просто позвонить Витьке? – задумалась Юлька. – Нет, отпадает, он меня заложит близнецам со всеми потрохами и даже не испытает угрызений совести. Мужики всегда заодно. У них, видите ли, мужская солидарность! Ничего, если очень понадобится, умру, но узнаю. В конце концов, соглашусь на временное перемирие с Рогачевым.