Кто в доме хозяйка?

 – Просто я не могу всего объяснить и рассказать вот так с ходу и сразу. Сейчас придем в дом, встретитесь с Тимофеем, там все и узнаете.

– Ага, так я вам и поверил, сейчас войдем в дом, а вот выйти оттуда уже не сможем, – снова проворчал Валентин. – Всех впускать, никого не выпускать? Леся, мне кажется, что твое наследство никуда не убежит, и ты должна сюда приехать с представителями власти, а еще лучше с попом. Заодно и специалистов можно позвать, которые всякую нечисть отлавливают. Не просто же так люди этот дом стороной обходят? Значит, что-то здесь нечисто.

– Господи, Валя, прекрати, ради всего святого, нести всякую чушь! – одернула друга Олеся. – Только твоих дурацких выводов мне сейчас и не хватает. Я ничего и никого не боюсь, и тебе советую поступать так же. Топай давай и поменьше разглагольствуй.

– Ладно, будь по-твоему, только потом пеняй на себя и не говори, что я тебя не предупреждал, – огрызнулся тот, демонстративно отвернувшись от девушки. – И почему я такой честный и верный? Другой бы на моем месте давно уже пятками сверкал, улепетывая отсюда, а я, как дурак, тащусь за тобой.

– Перестань, все будет нормально, – засмеялась Олеся, хватая друга под руку. – Ты только посмотри, какая здесь красотища, какая природа, сколько зелени, сколько цветов!

– Что я, цветов, что ли, не видел? В Москве на каждом перекрестке палатки стоят, где ими торгуют, – проворчал он. – В крайнем случае, можно до кладбища прогуляться, чтобы вдоволь налюбоваться.

– Прекрати ворчать, как старик, лучше понюхай, какой здесь необыкновенный воздух, Валюша.

– Воздух действительно хорош, спорить не стану. Вот только ради этого сногсшибательного озона я все и терплю, – буркнул тот. – Если и придется здесь безвременно погибнуть, то хоть на чистом воздухе, среди полевых цветов, коров и бабочек. Милейшая Екатерина Ильинична, вы уж не поленитесь, черкните тогда моей маман записочку, я вам адресок оставлю, – обратился он к старухе.

– Непременно черкну, не переживай, – дала обещание та, трясясь от беззвучного смеха.

6

– Да-да, это она! Конечно она! – шептал Тимофей, разглядывая девушку старческими, подслеповатыми глазами. – Это дорогое мне лицо я никогда бы не перепутал ни с каким другим и узнал бы его из тысячи.

В комнате старика, в которой сидели гости, имелось лишь одно окно, да и то зашторенное, поэтому было здесь достаточно мрачно. В углу стояла кровать с резной спинкой, застеленная клетчатым пледом, а рядом с окном притулилась тумбочка.