Дульсинея Тамбовская

У твоего отца таковые были, и не сегодня-завтра они непременно явятся и к тебе.

– Ты так думаешь? – недоверчиво спросила девушка.

– Я в этом уверена так же, как в том, что мы слопали изумительную лазанью и запили ее прекрасным виноградным вином. О, а вот и десерт подоспел, – улыбнулась она, когда в дверь вошел лакей с подносом в руках. На нем были два стакана с молочными коктейлями и вишневый пирог, который сам просился в рот.

– Мне кажется, что через месяц такого чревоугодия мы с тобой в дверь не пролезем, – проворчала Алена.

– Как ваше имя? – повторила Алена вопрос. – Я Елена, – показала она на себя. – Вот Светлана, – показала она на подругу. – А вы?

– Мое имя Эмилио, – почти на чистом русском ответил мужчина.

– Вы говорите на русском языке? – удивилась девушка.

– Я прослужил у вашего отца почти одиннадцать лет, это он меня научил, – с заметным почтением проговорил Эмилио.

– Вы так долго служили у моего отца? Значит, вы хорошо его знали? – возбужденно спросила Алена.

– Настолько, насколько положено слуге знать своего хозяина, – уклончиво ответил мужчина.

– Вы мне расскажете о нем то, что знаете сами?

– Если вы захотите.

– Конечно, я уже хочу, – нетерпеливо заерзала на стуле девушка. – Мы сегодня сможем с вами поговорить?

– Как прикажете, сеньорита.

– Супер, в десять приходите в мою комнату.

– Сеньорита, я не могу прийти к вам в комнату, это… это неприлично, – изумленно округлил глаза Эмилио. – У нас так не принято! Вы молодая, незамужняя девушка… Нет, это нельзя.

– Ну, во-первых, я уже давно не девушка, я была замужем, теперь я разведенная дама, – отметила Алена. – И не такая уж молодая, мне уже двадцать семь лет.

– Все равно, у нас это не принято, – не уступил Эмилио.

– Ну, тогда я к вам сама приду, – брякнула она, наивно хлопая глазами.

– Что вы, что вы, – замахал руками слуга. – Это еще хуже!

– Черт побери, опять не так, – чертыхнулась Алена. – Я же не в постель к вам прыгать собираюсь, а просто поговорить об отце. Что здесь такого страшного?

– Нет, нельзя… у нас так не принято, это неприлично, – испуганно повторил Эмилио.

– Ну, хорошо-хорошо, – махнула Алена рукой. – Прямо не дом, а монастырь какой-то.