Дульсинея Тамбовская

А мой точно такой же, один в один, прямо как брат-близнец, – торопливо начала оправдываться она. – Даже потертость на уголке такая же, представляете? Только у меня с другой стороны, а я даже на это внимания не обратила. Вы, наверное, приняли меня за бандитку или воровку? Только это не так, честное слово! Я это сделала без всякой задней мысли, я думала, что все наоборот, что вы украли мой чемодан. Вы меня понимаете? – возбужденно произнесла она, испуганно глядя на адвоката.

– Чуть-чуть, – снова показал тот на свой мизинец, продолжая улыбаться и без отрыва глядя на Алену.

– Чуть-чуть не считается, – проворчала та и начала объяснять ситуацию более спокойно, уже на английском языке. – Теперь понятно? – вновь спросила она, после того, как закончила подбирать слова, чтобы стало все ясно.

– Ноу проблем, – замахал руками адвокат. – Я ничего такого о вас не подумал и приехал сюда совсем по другому поводу.

– По какому же? – насторожилась девушка.

– Дело в том, что я знал хозяина этого дома, господина Василотто Рысалеса.

– Как-как? – вытаращила глаза Алена. – Василотто Рысалес?

– Йес, Василотто Рысалес, – кивнул головой Джон. – Он мне говорил, как это звучит по-русски, – нахмурился он, вспоминая трудно произносимые слова. – Василий Рысь, кажется?

– Точно, Василий Рысь, – подтвердила Алена.

– А на итальянский манер вашего отца звали Василотто Рысалес.

– Охренеть, – выдохнула девушка. – Что ни день, то новости.

– Что такое есть охереньеть? – с интересом спросил адвокат, глядя на девушку наивными глазами.

– Не охереньеть, а охренеть, – не удержавшись, захохотала Лена.

– Что есть охре…охренеть? – с трудом повторил Джон.

– Как бы объяснить? – сморщилась девушка и с надеждой посмотрела на Светлану, надеясь на поддержку. Та с остервенением терла свой покрасневший нос, едва сдерживая хохот, который уже вовсю из нее рвался. Видя, что от подруги толку мало, Лена попробовала объяснить сама.

– Ну-у-у, охренеть, это… это вроде того, как бы… офонареть, – попыталась найти альтернативу она.

– Офонарьеть, обальдеть, – повторил Джон, напряженно хмуря лоб и пытаясь сообразить, что же это такое.

– Да не парься ты, все равно не поймешь, – махнула Алена рукой. – Прошу прощения, я хотела сказать, не парьтесь вы, – кисло улыбнувшись, поправилась она. – Русский могучий, в смысле матерный и молодежный, переводу на иные языки не поддается. Итак, мой родитель – Василотто.