Гобелен княгини Воротынской. Часть вторая

– Григорий, ты слышал?! Они издеваться над нами приехали?? – воскликнул в сердцах средний брат Фёдор, сжимая кулаки.

Младший Лев тоже ополчился:

– Вот стервецы! Почитай каждую неделю московские дружины пустошат наши владения!! И у них хватает наглости заявляться к нам и спрашивать, не в обиде ли мы??

– Тихо, братья! – осадил их Григорий, угрожающе выходя вперёд на московитов. – Эй, вы, посланнички!! Скажу сразу, что вам здесь не рады! Вопросы ваши мы считаем для себя оскорбительными! Поэтому будет лучше вам убраться подобру-поздорову, пока мы не пустили в ход свои мечи!!

Калина в ответ тут же крепче ухватил рукоять своего меча, готовый отражать нападение.

– Мы не желаем драться. И прибыли сюда лишь, выполняя волю Великого князя. И, если, как вы говорите, кто-то с московской стороны постоянно досаждает вам, то назовите нам имена обидчиков. Великий князь Иван Васильевич накажет их.

Однако братья Барятинские были слишком разгневаны и загалдели наперебой:

– Гляди-ка, нашлись, благодетели!! – язвительно выкрикнул Лев.

– Пошли вон, хлысты московские! – кипятился Фёдор, чьи владения больше всех страдали от набегов московитов. – Убирайтесь! Не нуждаемся мы в вашей помощи! Мы сами накажем всех, кого надо!!

Андрей, видя, как Калина распаляется их обидными выкриками, решительно положил руку на ладонь друга, заставляя его убрать свой меч обратно в ножны. И миролюбиво предложил:

– Хорошо.

– Вот и правильно! – поддержал его Григорий. – Уходите! Да поживее!

– Отправляйтесь восвояси, пока целы! И чтоб даже духу вашего здесь больше не было, горлохваты!! – напирая, выкрикивали Фёдор и Лев, сопровождая свои угрозы оскорбительными жестами.

Калина грозно сопел, раздувая ноздри:

– Так и быть, мы уйдём. Но только уйдём все вместе, как и пришли!

– Чего-чего??

– Где пани Ольга? – потребовал Богдан.

Старший Григорий скрестил на груди руки:

– Княжна Воротынская останется здесь.

– Это ещё почему?

– Она пожелала остаться на ночлег.

Богдан с Андреем недоверчиво переглянулись.

– Пусть выйдет, и сама нам скажет, что желает остаться, – потребовал Гурко.

– Вот наглецы!! – зашумели братья Барятинские.

– Вы ещё смеете распоряжаться у меня в доме?! – побагровел Григорий.