Бриллиантовая королева, или Уроки судьбы не прогуляешь

Так вот, в одной из ее потертых женских сумок, ставшей хранилищем для различных пропусков, членских книжек и очередной пачки облигаций, мне попалась невзрачного вида потрепанная, пожелтевшая бумажка – свидетельство о рождении Бронштейн Нины Бенционовны, отец, мать такие-то. Дата рождения – 2 ноября 1902 года. Город Кишинев.

– Ба, а это чье?

– Мое.

– Как, твое? – Я была просто парализована от удивления. Прикоснуться к чужой тайне, узнать что-то такое о близком тебе человеке, чего не знают другие. Что может быть интереснее?

– Как твое, если тут фамилия другая и имя и отчество?

– Фамилия девичья.

К тому времени я уже знала, что когда-то давно, до войны, бабушка работала ЛОР-врачом в Кремлевской больнице и лечила членов семей больших партийных и советских работников.

– Зачем?

– Ну, имя ему показалось несерьезным, а отчество – не соответствующим.

– Не соответствующим чему? – Наивно не унималась я.

– Времени, деточка. – Многозначительным тоном ответила она. – Многие так делали. Согласись, что Надежда Борисовна более ласкает слух простого советского человека, чем Нина Бенционовна.

– Да. И Левитина красивее, чем Бронштейн, – ничего не понимая, продолжила я.

– А главное – безопаснее…

– Как это?

– Катенька, ты знаешь, как настоящая фамилия Троцкого? Хотя, откуда?

В мои 12—13 лет фамилия Троцкий в поле моего внимания попала только один раз, при чтении культовой, как сейчас бы сказали, книги советской молодежи «Как закалялась сталь».

– Неужели он твой родственник? – По правде сказать, никаких серьезных негативных ассоциаций у меня фамилия Троцкий не вызвала. Откуда мне, девочке-подростку, было знать, сколько миллионов жизней было загублено из-за нее. О том, на краю какой пропасти стояла вся семья, я поняла по резкому ответу бабули, в котором смешались и страх, и презрение, так ей не свойственные.

– Ну, нет! Не дай Бог таких родственников!

С этого момента наши отношения изменились. Она перестала быть просто бабушкой, следящей за тем, чтобы ребенок вовремя покушал, сделал уроки, не проспал в школу. Она стала моим самым верным другом. Сколько ей было доверено детских тайн. А сколько я выслушала семейных преданий и историй. Вот только самой главной своей тайны Бронштейн Нина Бенционовна мне так и не открыла.