Эффект прозрачных стен

Рафинированно-вежливый, бесконечно компетентный, Молчанов полностью оправдывал свою фамилию. Тарасов был на сто процентов уверен в том, что тайны, доверенные Тимуру, не станут достоянием гласности ни при каком раскладе.

Однако сегодня к Тимуру прилагалась команда. И Прохор никак не мог решиться перенести автоматом доверие с одного человека на группу лиц.

Тимур, словно почувствовав его смятение, побарабанил пальцами по столу и спросил:

– Ты проверил?

Вроде всего два слова, но интонация какая-то особая.

И Прохор решился.

– Разумеется. Заказал экспертизу ДНК сразу в трех лабораториях.

– И? – спросила Кристина и нарвалась на предупреждающий взгляд Молчанова – не спеши, мол.

– Сначала срочную. Потом повторил. Обычную. Мало ли – вдруг в спешке напутали.

– Бывает, – согласился Тимур.

– Все точно. Ни я, ни Лада родителями Маши не являемся.

– Но как же? – не сдержалась Кристина. – Перепутали в роддоме?

– Вы, наверное, слишком много телешоу смотрите, – зло бросил Тарасов.

Кристина неопределенно пожала плечами. В силу определенных обстоятельств в роддомах – ни в государственных, ни в частных – она пока не нуждалась, а забивать голову лишней информацией не хотела. Но Тарасов понял ее жест как одобрение.

– Я сам присутствовал при родах. Ребенок практически постоянно находился при матери. Я, понятное дело, мотался по делам, но Лада… Машка все время была с ней.

– А что говорит ваша жена? – спросила Кристина.

– В смысле? – Тарасов недоуменно уставился на нее.

– В смысле, как могло получиться, что ребенок… – договорить не получилось.

– Вы считаете, что я должен был сказать жене: знаешь, Лада, Маша – не наш ребенок. Так? Вывалить на нее все это? Да? – голос Тарасова переполняла ярость.

– Ну, положим, не вывалить, а аккуратно поинтересоваться… – Кристина видела, что Тимур делает знаки бровями, очевидно, пытаясь остановить ее, но продолжала гнуть свою линию.

– Послушайте, – Тарасов говорил медленно, словно пытался втолковать неразумному дитяти прописные истины, – я хочу сначала узнать все сам. В курсе – хорошо. А если нет? Я по себе знаю, как это страшно – узнать, что твоя дочь вовсе не твой ребенок. Это может сломать ее. Убить. Нет.