Зыбучие пески судьбы

Сердце буквально выскакивало из груди, а руки тряслись так, что вызвать такси с помощью мобильного приложения получилось только с третьей попытки.

На ее счастье, водитель такси оказался не лысым и не толстым, а худощавым парнем с густым черным ежиком на голове.

– На автовокзал, – сказала Кира, садясь рядом с ним.

Глава 1

Похороны были немноголюдными – Глеб с матерью, Наташа Осипова, сотрудница «Веселого ветра» и шесть работников похоронного агентства. Все шестеро – как на подбор высокие, спортивного телосложения в идеально чистых черных костюмах, полная противоположность расхожему стереотипу гробокопов.

Наташа за все время не произнесла ни слова, лишь хлюпала носом, за что Глеб был ей безмерно благодарен. Молча кинула три горсти земли на полированный гроб, кивнула, благодаря мать за протянутую упаковку влажных салфеток, и взяла сразу несколько – одной тщательно вытерла пальцы, в другую тихонько высморкалась. И так же молча кивнула, прощаясь, когда Глеб положил на холмик свежей земли букет роз.

Мать тоже ничего не говорила, но Глеб все время ощущал на себе ее испытывающий взгляд. «Как ты?» – как будто спрашивала она, и это гипертрофированное материнское сочувствие заставляло его сжимать кулаки, чтобы не сорваться, не нагрубить, не наговорить слов, о которых он, вполне вероятно, потом пожалеет.

– Как-то нехорошо получилось, – заявила мать, когда они возвращались к машине Глеба.

– Что не так? – спросил он, объяснив водителю, куда ехать, и сев рядом с ней на заднее сиденье.

– А мы что, к тебе едем?

– Нет, к себе еду я. Приму душ, переоденусь и поеду на работу. А Павел, водитель, отвезет тебя куда скажешь.

– На работу? Ты сможешь сегодня работать?

– Смогу… Почему нет?

– Но… Но я не могу оставить тебя в таком состоянии. Это плохо…

– В каком состоянии, ма? Пожалуйста! Мне хочется немного побыть одному… В тишине…

Но побыть в тишине ему не удалось – под окном беззастенчиво громко чирикал воробей.

– Можно потише? – возмутился было Глеб и вдруг словно увидел Киру.

«Глебушка, Глебушка, дай кусочек хлебушка», – пропела бы она сейчас.

Мимоходом включив чайник, Глеб заглянул в хлебницу, отщипнул от батона немного мякиша, приоткрыл окно и покрошил его в собственноручно изготовленную когда-то кормушку.

– Ешь, вымогатель! Мы теперь вдвоем с тобой остались, должны друг друга поддерживать.