Убийство на экзамене

Иду я вниз по лестнице, чувствую, в меня чьи-то руки вцепились, и пытаются вышвырнуть с лестницы. Но я не промах! Сама вцепилась в какого-то ребенка, нас двоих он уже не выкинул!

– Кто?

– Какой-то старшеклассник. Может, знаешь, высокий такой, бородатый, с пропитой рожей тридцатилетнего мужика.

– Знаю. Он из девятого «Б». Единственный алкаш в своем классе.

– Оно и видно.

– Остальные наркоманы…

– Я его потащила к директору, – продолжила Марина Павловна.

– И что ему будет?

– Ничего, наверное.

– Быстро же вы адаптировались. И как увлекательно вы рассказываете о попытках убийства, – одобрила ее химичка.

– Да, у нас надо быть всегда готовыми к стычкам, – обреченно пробормотала учительница истории Дарья Геннадьевна.

– Не ходите по школе в одиночку, – посоветовала химичка.

– После такого стресса вам надо отдохнуть, – сказала я.

Вольными хлебами у нас называлось бесплатное нелегальное кормление учителей в столовой. Главным фактором была конспирация. Нужно было есть максимально быстро и максимально незаметно, желательно, в подсобке кухонного персонала или под столом. Чтобы директор не увидел.

– Хорошая мысль. Но сегодня директор злой, так что вряд ли поесть удастся.

Конечно, мы могли покупать обеды за деньги, но даром было экстремальнее и вкуснее. Кстати об экстриме:

– Скажите, куда можно положить этот мяч? – спросила я, доставая из сумки полусдутый волейбольный мяч, которым девятый класс играл на уроке.

– Засунь в дырку совятника, – посоветовала химичка, приглаживая свои густые черные волосы.

Скворечники валялись у нас в учительской с начала моей работы. Один из птичьих домиков назывался совятником и имел размеры собачьей будки. Я попыталась просунуть мячик в отверстие, но не преуспела.

– Положи вон на ту перевернутую парту, – сказала Марина Павловна.

Это правда. Из учительской воровали все. Даже один ботинок физички, стопку тетрадей учительницы русского и шарфик Дарьи Геннадьевны.

Шли последние дни учебного года, ученики напоследок особо энергично изводили учителей, последние терпели, стиснув зубы, и мечтали о каникулах. Некоторые сознательные дети пытались исправить оценки. С этой целью меня позвал в коридор нервный мальчик из седьмого класса.