Начало «Немыслимого»

Так или примерно так рассуждали советские военачальники, начиная от командующего Прибалтийским фронтом генерала армии Баграмяна и до победителя Берлина, трижды Героя Советского Союза маршала Жукова. Предположений было много, но ни одно из них не могло полностью объяснить этот неожиданный вызов.

Конец терзаниям и размышлениям военачальников положил короткий звонок по внутреннему телефону, прозвучавший словно гром среди ясного неба. Все это время сосредоточенно перебиравший лежавшие на столе бумаги секретарь проворно схватил трубку, а затем торжественно объявил: «Можете заходить, товарищи».

В хорошо знакомом маршалам кабинете Верховного Главнокомандующего находилось всего два человека. Кроме самого хозяина кабинета, стоявшего у окна и пристальным взглядом глядевшего на вошедших в кабинет полководцев, за покрытым зеленым сукном столом заседаний сидел заместитель начальника Генерального штаба генерал армии Антонов.

На время отсутствия начальника Генерального штаба маршала Василевского, выполнявшего на фронтах страны всевозможные поручения Сталина, генерал Антонов исполнял его обязанности и исполнял их весьма неплохо.

Скрестив руки на папке красного цвета, в которой всегда носил для доклада документы особой важности, он терпеливо ждал момента, чтобы начать свою рутинную работу генштабиста. Сам хозяин кабинета, обведя маршалов цепким взглядом, негромко поздоровался с ними и неторопливым жестом руки в сторону стола заседаний предложил им садиться.

Еще только заходя в кабинет, каждый из них заметил разложенные на зеленом сукне специального стола военные карты большого масштаба, и всем стало ясно, что разговор у них пойдет о войне. Стоя у дверей им было плохо видно, каких именно стран были эти карты. Идя к столу заседаний, маршалы напряженно гадали о театре будущих военных действий. Маньчжурия, Япония, Турция, Греция, Италия, Испания… И только пройдя вблизи стола, поняли, что на демонстрационном столе лежала карта Германии с нанесенным положением советских и англо-американских войск на момент окончания боев.

Так и не сев в кресло председательствующего, Сталин неторопливо заговорил, делая чуть заметные нажимы на те моменты, которые считал особенно важным. Эта была его излюбленная манера общения, благодаря которой каждое сказанное им слово было хорошо слышно и четко доходило до сознания сидящих за столом военачальников.