Начало «Немыслимого»

Поэтому сразу после разговора с «медными котелками» обозленный Трумэн пригласил к себе генерала Гровса, желая узнать последние новости из лабораторий Лос-Аламоса.

– Я с большим уважением отношусь к той ученой компании, что трудится в Нью-Мексико под вашим неусыпным контролем, генерал. Вы постоянно говорите, что там собраны самые лучшие умы мира, работающие на благо нашей великой страны. С середины апреля они постоянно твердят, что стоят на пороге открытия, способного перевернуть весь мир, но мне очень не терпится узнать, когда конкретно их прожорливое дитя даст обещанный прорыв?! – с места в карьер поинтересовался Трумэн, едва только Гровс переступил порог его кабинета.

– Если бы вы спросили меня про пушки и снаряды, про число солдат, охраняющих их лабораторию, или степень секретности, я бы дал вам исчерпывающую информацию, сэр. Однако что касается формул и рассуждений о способах расщепления атомного ядра, то здесь я бессилен. Все они подобны мантрам и заклинаниям индейских шаманов, которые мы слышим, но не можем познать их смысл и способ действия.

– Вы очень верно сказали, Гровс. Смысл их речей нам совершенно непонятен, и приходится верить этим яйцеголовым господам на слово. Я был бы совсем не против этого, если бы цена их слов не упиралась в астрономическую сумму – два миллиарда долларов. Это очень высокая цена для ничем не обеспеченных заверений, вы так не находите, генерал?

– Готов подписаться под каждым вашим словом, господин президент, если бы разговор шел только о новом виде танка, самолета или подводной лодки, однако в Лос-Аламосе создается оружие, которое обеспечит нашей стране мировое господство на долгие и долгие годы, – многозначительно сказал Гровс, но Трумэн отмахнулся от его слов как от надоедливой мухи.

– Все это красивые рекламные слова. Покажите мне эту бомбу, явите мне ее мощь, дайте пощупать товар руками!

– Хочу напомнить вам, мистер президент, что у вашего предшественника был особый нюх на новые виды вооружения.

Только благодаря его прозорливости с конца тридцать девятого года мы раньше всех стали на смену линкорам строить авианосцы. Уверенный в правильности своего выбора, он продавил сопротивление конгресса и сумел выделить на строительство авианосцев миллионы долларов. Только благодаря президенту Рузвельту мы встретили войну с Японией, имея свыше пятидесяти авианосцев различной модификации, что позволило удержать контроль над Тихим океаном даже после Пёрл-Харбора.