Начало «Немыслимого»

Тогда за пару часов массированного налета огромный город был превращен в груду сплошных руин. Под бомбами американцев погибло свыше ста пятидесяти тысяч ни в чем неповинных мирных жителей.

Поэтому в услугах немецкого гения ракет не очень нуждались, но на всякий случай решили перебросить его за океан вместе со всем запасом «Фау-2» из заводов Нордхаузена. Сделано это было не столько ради конкретной цели, сколько из желания осадить не в меру ретивых русских парней, решивших, что они могут на равных говорить с англосаксонским миром.

По этой же причине Америка и Англия направили в Потсдам на подписание акта полной капитуляции Германии перед союзниками второстепенных лиц. Зачем генералу Эйзенхауэру и фельдмаршалу Монтгомери лететь в Берлин, если от имени союзников они уже приняли капитуляцию немцев в Реймсе. Пусть русские будут рады тому, что ради этого дела им предоставили фельдмаршала Кейтеля, покорно сложившего свой жезл к ногам победивших его американцев.

Когда в Белый дом пришло сообщение о том, что с Германией, столько лет наводившей на Америку страху, покончено, Трумэн поспешил использовать эту весть для собственной выгоды.

В белом костюме со строгой черной бабочкой, Трумэн гордо шел впереди колонны военных с видом подлинного триумфатора, одержавшего заслуженную победу над «коричневой чумой». Он шел так, как будто все годы борьбы с Гитлером был верным единомышленником и активным помощником президента Рузвельта.

Вальяжно помахивая рукой в сторону отряда кинооператоров, снимавших его торжественный выход, хищно улыбаясь подобно птеродактилю, Трумэн цвел и пах под восторженные крики толпы. Без капли смущения он надел на себя чужой лавровый венок и именно в тот момент сам впервые поверил в то, что он действительно может быть самостоятельной фигурой в мировой политике.

Это был самый замечательный день в жизни простого уроженца Миссури, по воле больших денег ставшего 33-м правителем Штатов, однако все хорошее быстро кончается. Подарив мир Европе, Америка должна была даровать его и Азии, но на Тихом океане дела шли не столь блестяще, как того хотелось Вашингтону.