Врач от бога

Я вышла от него озадаченная! Что теперь? Забыть обо всем и вернуться к своим делам? Их у меня полно, но как же так? Может, стоит снова посетить Коганеров?

Я решила сделать кое-что другое. Видит бог, я с удовольствием избежала бы визита к главному, потому что посещение его кабинета относится к удовольствиям гораздо ниже среднего. Более того, он мог вообще отказаться отвечать на мои вопросы, потому что – кто я, собственно, такая, чтобы требовать ответа от самого Доброва? Тем не менее я решилась и, набрав в легкие побольше воздуха, постучала в его дверь.

Как обычно, на лице нашего босса читалось выражение неудовольствия: его побеспокоили в середине рабочего дня! Одно дело, когда Добров сам вызывает кого-то «на ковер», и совсем другое – когда кто-то из сотрудников решается зайти сам, по собственной инициативе. Я не великий психолог, но за годы работы неплохо изучила главного. Почему он так не любит неожиданных визитов подчиненных? Именно потому, что они неожиданные! Добров понятия не имеет, что они могут сказать, и не знает, как на это следует реагировать.

Когда он вызывает кого-нибудь, чтобы отругать, то это всегда выглядит как хорошо отрепетированное представление – этакий театр одного актера. Главный читает монолог, изобилующий колкими, злыми эпитетами, а провинившийся стоит, опустив голову, вынужденный все это выслушивать. Если же посетитель, не являющийся пациентом, приходит без предупреждения, Доброву приходится импровизировать, а этого он не любит да и – чего греха таить! – не умеет делать.

Но на этот раз я не собиралась выступать в роли девочки для битья.

– Сергей Никандрович, что произошло с телом моей подруги Лидии Томилиной? – бросилась я с места в карьер. – Почему его изъяли из больничного морга?

В течение нескольких секунд он пытался сделать вид, что не понимает, о чем это я, но, очевидно заметив и оценив мою решимость выяснить все до конца, оставил свои попытки. Теперь его лицо выражало не недовольство или досаду, а злость – но не на меня, как выяснилось.

– Томилина была вашей подругой? – уточнил Добров, и мне показалось – о чудо! – что в его скрипучем голосе прозвучало некое подобие сочувствия. – Очень сожалею. Тем не менее я не стану обсуждать с вами происходящее.

Это должно было немедленно отправить меня за дверь, но я не сдавалась.

– Что за люди забрали тело? – спросила я, не обращая внимания на то, что Добров поднялся с места, всем своим видом показывая, что разговор окончен.