Обманутый и оскорбленный

Выражаясь простым языком, послы доводили турок до кондиции, после наступления которой от правителя Порты можно было требовать все что угодно в обмен на помощь и поддержку против действий русского царя.

Держа единый фронт против Николая, послы двух великих держав не забывали играть ту партию, что была выгодна именно их государству. Так, француз сразу после визита Рифат-паши дал секретную телеграмму в Париж, и не прошло и суток, как французский флот покинул Марсель, держа курс на Архипелаг. Франция не собиралась отдавать в грядущих событиях пальму первенства англичанам, ведь по количеству паровых кораблей флот его императорского величества совсем немного уступал флоту английской королевы.

Развязка событий наступила после того, как, следуя инструкции царя, Меншиков отдал султану третье послание императора Николая, в котором тот предлагал Абдул-Меджиду заключить военный союз против третьей стороны, под которой подразумевалась Франция. В противном случае император намеревался заключить военный союз с Австрией при поддержке Пруссии.

Подобный расклад сил покоился на докладе канцлера Нессельроде о состоянии дел с двумя германскими государствами, коих он числил в верных союзниках Российской империи.

Третье послание по мнению царя и его канцлера должно было полностью сломать турецкого султана и подчинить его воле императора. Измученный страхами правитель Порты был готов пойти на это, но тут в дело вмешались сидевшие в засаде господа послы. Быстро и качественно утерев сопли повелителю правоверных, они уверили султана, что его страна не останется один на один с северным соседом.

Более того, они заверили султана, что венский двор совсем не собирается плечом к плечу выступать вместе с русскими против Порты. У императора Франца-Иосифа свои взгляды на происходящие вокруг Османской державы события, и они совершенно не совпадают с взглядами Петербурга.

В качестве доказательства была организованная тайная встреча министра иностранных дел Порты с австрийским послом, который если не в полной мере подтвердил слова Рэдклифа, то не опроверг их.

Вернувшийся к жизни и повеселевший султан воспарил духом. Страхи ушли прочь, и повелитель сераля собрался дать достойный ответ Меншикову, но Рэдклиф категорически запретил ему это делать.