Сколько стоит твоя смерть

 – Мне все равно, что это такое, но я хочу знать!

Кравченко тихонько крякнул, закидывая ногу на ногу. На его брючине отпечаталось влажное пятно: в кабинете было душно, и мужчина сильно потел. Он выглядел нерешительным – очевидно, прикидывал, во что ему обойдется правда.

– Хорошо, – наконец сказал пресс-секретарь. – У нас появились некоторые сведения, как бы это сказать… порочащие Баландина.

– Порочащие… Ивана?!

– Понимаю, вам тяжело это слышать, но вы сами хотели…

– Продолжайте!

– Так вот, есть информация, что господин Баландин был вовлечен в торговлю наркотическими препаратами.

Час от часу не легче: сначала террористы, а теперь вот выходит, Иван был наркобароном?!

– Вы все время говорите «есть информация», «имеются сведения» – где источник?

– Простите, не могу сказать.

– Почему?

– Видите ли, Тамара Георгиевна, нам невыгодно, чтобы эта информация распространилась. В мире пристально следят за каждым шагом России, и не все «наблюдатели» дружественны нам.

– Так вы поэтому не пытаетесь ничего сделать?

– Мы пытаемся, но так, чтобы никто не узнал лишнего. Это дипломатия, понимаете? Я и сам хотел бы знать больше, однако лучше, если все будут считать, что доктор Баландин погиб от руки Fifanampiana, а не был казнен собственными подельниками-наркоторговцами!

– Наркоторговцами?! – взвилась я. – Да что вы несете! Иван никогда не стал бы торговать наркотой, он – врач, врач, слышите вы меня?!

– Прекрасно слышу, – поморщившись от моих децибел, кивнул Кравченко.

Дальше я не слушала. Речь Кравченко походила на не раз отрепетированное политическое заявление, и становилось кристально ясно, что получить от него хоть сколько-нибудь полезные сведения – гиблое дело.

Оглушенная, я вышла из здания, машинально предъявила паспорт по требованию охранника и остановилась на залитом солнцем тротуаре. Мимо проезжали машины и рикши, а я все пыталась осмыслить услышанное. Иван торговал наркотиками – абсурд! Для любого, кто его знал, это звучало как глупая шутка, но в посольстве, кажется, придерживаются другого мнения.

– Вы в порядке? – раздался у меня над ухом озабоченный голос Андрэ.