Не делай добра

– Что-что?!

– Им там дико понравился мой отчет по Четыркиной, представляешь? Только я не пойму, что в нем особенного – у меня все отчеты такие! Вспомнили, кстати, мою работу по делу твоей Алсу… Короче, я подумал, что это было бы интересно. Вот, хотел с тобой посоветоваться.

– Какое значение имеет мое мнение?

– Ты же мой лучший друг, – передернул плечами Иван. – Если считаешь, что мне не стоит соглашаться…

– Соглашайся! Ты отличный спец и можешь здорово помочь в расследованиях.

– Мне действительно надоело иметь дело с рутиной: по большей части мои отчеты никому не нужны, понимаешь? Крайне редко попадается действительно интересный случай… И во всем этом есть еще один приятный момент: Муратов не сможет даже косо посмотреть в мою сторону, потому что Следственный комитет не позволит ему меня тронуть ни при каких обстоятельствах!

– Хоть одна хорошая новость за день!

– Ну, тогда давай дернем за мою новую работу в СК и бонусы, которые она сулит!

Мужчины подняли пластиковые стаканы и легонько стукнули их друг о друга.

* * *

– Ну а у вас что, коллеги? – вопросила Алла, поделившись информацией, полученной в результате бесед с Мономахом и Анной Иродовой. – Чем порадуете?

– Я поболтал с мужем Антонины Гуревич, – сказал Дамир. – Он понятия не имеет, каким образом супруга могла забеременеть в то время, когда он находился на буровой!

– Да уж, ребус! – хмыкнул Антон Шеин. – Кот из дому – мыши в пляс.

– Зато в курсе оказалась сестрица мужа, Лидия Гуревич.

– У нее та же фамилия? – уточнила Алла.

– Она не замужем. Работает в библиотеке, своей семьи нет, вот братец и подрядил ее следить за любимой женкой, пока он вкалывает за тридевять земель.

– Гуревич попросил собственную сестру шпионить за Антониной?

– Именно! Но не учел одного факта.

– И какого же?

– Женской солидарности.

– Я правильно понимаю, Дамир, что любовник таки был?

– А вы думали, что ребеночка ветром надуло? – ухмыльнулся Ахметов. – Разумеется, любовник был, и наша Лидочка отлично об этом знала!

– Знала, но брату не сказала? – удивился Антон.

– Ты не видел этого Гуревича – у него лапищи, как у памятника Маяковскому! Если бы он только узнал об измене, один удар – и Антонину с пола соскребала бы бригада судмедэкспертов! Признаться, я и сам лишнее слово при нем боялся сказать.

– Значит, Лидия пожалела Антонину? – спросила Алла.

– Или испугалась, что брат сядет. Она знала, что невестка беременна – Антонина ей призналась.