Не делай добра

Само собой, пациентов Мономаха: «клиенты» Гурнова, в силу своего состояния, не способны испытывать чувство благодарности – как, впрочем, и никакие другие чувства.

– И что ты думаешь делать? – спросил Иван, отправляя в рот кружочек тонко нарезанного лимона.

– А что я могу? – обреченно пожал плечами Мономах. – Положусь на Кайсарова – похоже, он всерьез намерен разобраться с Муратовым!

– Ну, дай бог, – закивал Гурнов. – Может, из этого и выйдет толк: мохнатая лапа в верхах еще никому не мешала! Благодарный мужик оказался, да? Кто бы мог подумать…

Рассказав Ивану о встрече с Кайсаровым, Мономах умолчал о его предложении стучать на Муратова.

Хоть он и не дал прямого ответа, ему было стыдно.

– Да я сам не ожидал, – пробормотал он.

– Брось, ты ж его дочку от тюряги спас! Греется сейчас под теплым арабским солнышком…

– Кто знает, что у Алсу в голове? Сейчас она в ремиссии, но надолго ли?

– Не твоя печаль, забей! Тебе о своей шкуре думать надо. Я надеялся, что Муратову по башке настучат за происшествие в приемном отделении, но, видать, у него слишком сильный покровитель, раз даже Кайсаров не дает гарантий! Но я бы на твоем месте не сидел ровно на заднице, а попытался подложить Муратову свинью.

Он-то уж не стесняется в средствах в борьбе с тобой!

– Ты предлагаешь нанять кого-то, чтобы пристрелил Муратова, или самому облить его кислотой и закатать в бетон на стройке?

– Звучит разумно! – мечтательно произнес патолог, закатывая глаза. – А давай вместе? И сидеть будем в соседних камерах.

А если повезет, то и в одной.

– Чем тебе-то Муратов насолил? Он, по-моему, вообще не в курсе существования вашего отделения!

– И это становится особенно очевидно в период распределения премий, – буркнул Гурнов. – У нас они самые маленькие! А у вас только чуток побольше, хотя твое отделение приносит огромные бабки, которые платят иногородние пациенты, стремящиеся улечься в койку именно к тебе, прости за каламбур!

Мономах покачал головой. С тех пор как премиальный фонд отдали на откуп главврачам, ситуация в больницах осложнилась.

Теперь все зависит не от личных заслуг врачей и даже не от того, как много денег приносят платные пациенты: роль играет лишь то, насколько благосклонен к заведующему отделением главный врач. Сумма премий держалась в строжайшей тайне, но у Гурнова везде свои люди.

– А угадай, у кого самые большие премии? – продолжал Иван.

– Чего тут гадать-то? – пожал плечами Мономах. – У Тактарова!

– Точно.