Клиническая ложь

– То есть у Даши была не вся квартира? – уточнил Белкин.

– Зато огромная! Дашка так радовалась, ведь детдомовцы годами стоят в очереди на жилье! Я слышала, что его вообще нереально получить, а она вот сразу в дамки… Единственно, что огорчало, – Машка.

– Почему?

– Ну, как бы это поточнее выразиться… Машка никогда с нами не водилась – все больше с парнями. Воспитатели с ней намучились еще лет с тринадцати: она из дома убегала, потом ее с милицией по привокзальным кафе отлавливали… Короче, не самая лучшая соседка Дашке попалась.

– Вы в курсе, нашла ли Даша покупателя на свою долю?

– Сложно оказалось. Комната большая, в новостройке, в отличном районе. Бедным людям она не по карману, а богатеи хотят всю квартирку!

– И как же ваша подруга намеревалась выйти из положения?

– Надеялась уговорить Машку продать свою долю и стать нашим партнером.

– То есть Дарья верила, что у нее получится убедить Марию?

– Да.

– Вы можете дать мне ее телефон и адрес?

– Адреса у меня нет, а телефон… телефон, наверное, только мобильный.

– Ничего, сойдет. Скажите, Оля, что вам известно о личной жизни Даши?

– О личной? Ну, у нее был парень, Лешка.

– А фамилия у него есть?

– Есть, конечно, но я ее не знаю. Лешка не из наших.

– То есть не из детдомовцев?

Оля кивнула.

– Он, конечно, тоже никакой не принц – знаете, мать их с отцом бросила, папаша бухает, запойный он… Поэтому Дашка с ним просто так валандалась, от безысходности.

– Похоже, он вам не нравился? – догадался Белкин.

– Не нравился, – подтвердила Ольга.

– Почему?

– Он сидел. По малолетке, правда, но не за кражу или мошенничество, а за… как это… групповой разбой с насилием…

– Разбой, совершенный группой лиц с применением физического насилия, статья сто шестьдесят вторая?

– Номера не знаю, но да – все, как вы сказали. Он, кстати, ко мне приходил, требовал, чтобы я дала адрес новой Дашкиной работы. Только я адреса не знала – Дашка не говорила.