Элли вылупляется

Девушка одного с Таниэль возраста перебирала камни и ракушки. Хочет найти что покрасивее или даже обточенный водой осколок бутылки? Их часто используют в бижутерии.

Всюду сновали рыбы. Внезапно упала тень: наверху показались дельфины.

Эрель ждала за столиком в кафе и от нечего делать листала меню. Заказ она уже сделала: приборы стояли на столе. Русалки обнялись. Недалеко пытался всплыть привязанный лентой пластмассовый стул, и Таниэль попой прижала его ко дну.

Её подруга – жизнерадостная русалка с тёмной кожей и переливающимися оранжевыми чешуйками – начала болтать о том, как этой ночью тошнило её домашнего морского конька, и по всему выходило, что это что-то весёлое.

– Ты не представляешь, он делал такие движения, как обычно, когда плавает, а потом – странный звук, и к моему потолку устремились недопереваренные креветки!

Её прервали, подав варёного рака. Русалки изобрели интересное устройство для готовки: что-то вроде термоса с двумя чашами, в одной из которых вода нагревалась химической реакцией.

Таниэль заказала водоросли. Эрель заговорила с едой:

– Благодарю тебя за плоть, которой ты пожертвовал ради моего насыщения! – произнесла она традиционную предобеденную фразу.

– Как ты думаешь, его варили живьём? – задумалась Таниэль.

– Конечно. Раки же едят падаль, они быстро портятся.

Это было так жутко: вот сидят они в кафе, болтают, а рядом живые существа мучаются.

– Но им больно… – выдавила Таниэль.

– Ах, – вздохнула Эрель. – Жизнь – боль.

И оторвала клешню.

– Знаешь, я тут нашла кое-кого… – начала Таниэль.

Эрель привстала и заулыбалась.

– У тебя наконец-то появился парень?! – воскликнула она.

Таниэль аж поперхнулась, глотнув морской воды. Она лишь хотела сказать, что нашла русалку-поэточку, чтобы переложить стихи на музыку.

Эрель всё поняла по недовольному лицу подруги:

– Ах, когда же ты кого-то найдёшь…

Это так прозвучало, что стало понятно: то, что Таниэль одинока, её подругу действительно печалит.

– Я не умею любить, – произнесла Таниэль.

Её голос был пропитан глубоким трагизмом, лицо замерло печальной маской, плечи сгорбились, и, казалось, слёзы вот-вот навернутся на глаза. Под водой удобно плакать – никто ничего не поймёт.

– Как такое может быть? Ты просто не пыталась, – подбодрила её Эрель. – Всё же выплыви на поверхность, спой что-нибудь…

– Так я постоянно пою! Но только когда никого рядом нету…

– Зачем же тогда петь, если никто не слышит?

Внутри Таниэль всё опустилось.