Фархад и Евлалия

Когда их представили друг другу (она даже не запомнила кто), Фархад коснулся ее руки и нежно поцеловал кончики пальцев, небрежно мазнув губами по совершенной коже, стоившей ей неимоверных усилий в самых дорогих салонах. Горячие губы пахли раскаленным песком пустыни.

– Фархад, – произнес он.

– Лала.

– У вас необычное имя.

– У вас тоже.

– Я из Ирана. Мое имя означает «непобедимый».

– Вам подходит.

– Как ваше имя полностью?

– Евлалия. В переводе с греческого – «красноречивая», что для журналистки весьма необходимо, – усмехнулась Лала, пытаясь совладать с собой.

– А еще Лала – иранское женское имя. Переводится как «тюльпан». Вы выбрали подходящую профессию, хотя вам, скорее, надо было стать манекенщицей или фотомоделью.

– Вы мне льстите, сударь? Традиционная восточная учтивость?

– О нет, нисколько. Скорее, я даже непростительно холоден. Вы заслуживаете куда более пышных эпитетов.

– Где вы так хорошо выучили русский?

– Моя мать – русская, отец – перс. Я говорю без акцента на обоих языках и практически без акцента на английском и французском, благодаря хорошему образованию.

– Вы мусульманин?

– Вас это смущает? Официально – да, в действительности – нет. Я не считаю себя мусульманином, как мой отец, и не являюсь христианином, как моя мать. Религия не входит в сферу моих интересов. Я поклоняюсь жизни и удовольствиям, которые она способна нам приносить.

– И насколько велик потенциал ваших изысканий в этой области?

– Достаточен для того, чтобы не останавливаться на достигнутом.

– Вы любопытный собеседник.

– Весьма польщен. Позвольте мне оставить вам свою карточку, на случай, если когда-нибудь вам захочется продолжить нашу беседу, Лала. – Ловким жестом фокусника он извлек белый прямоугольник визитки с незатейливой вязью черных букв и протянул собеседнице. – Позвольте откланяться – незавершенные дела.

Фархад приложил руку к сердцу и, мгновенно выскользнув из поля зрения Лалы, смешался с толпой. Та даже не успела протянуть ему свою элегантную карточку с выбитым на ней тонким рисунком роскошных орхидей.

Торопливо улизнув со ставшего вновь скучным фуршета, Лала отправилась домой. Стоя под жесткими струями контрастного душа, девушка ощущала возбуждение и страх, пронизывающие каждый мускул, каждую клеточку тела.