Доминанты

Единственное, что могу сказать с уверенностью – в итоге мама продала ей машину, оставшуюся от деда, с очень большой скидкой, так что Галина внакладе не осталась. Я была у нее несколько раз вместе с мамой. Эта женщина пугала меня, в ней чудилось что-то недоброе и порочное. Внешне она походила на черную растрепанную ворону, постоянно подвизающуюся у помойных баков. Она убеждала маму, что в ней скрыт огромный магический потенциал, который необходимо раскрыть, и той это весьма льстило. Мама считала, что видит пророческие сны и может вспомнить, кем была в прошлых жизнях.

Я подумаю об этом завтра

Мне было лет двенадцать, когда я прочитала книгу «Унесенные ветром» Маргарет Митчелл, купленную маминой подружкой в «Березке». Именно она стала первым шагом на пути моего спасения от ночных кошмаров. Чтобы не сойти с ума, я говорила себе: «Я подумаю об этом завтра, потом. Не сейчас». Накатывающие приступы затихали, и делалось легче. Вопли «Мне страшно! Мне страшно жить, и я не хочу умирать! Помогите мне!» перестали тревожить моих близких, и постепенно, раз за разом, я убеждалась, что пословица «Помоги себе сам» – единственный реальный путь к выздоровлению.

Все мои детские влюбленности были безответными. Это походило на незрелую обедненную карму (как любила выражаться мама), но почему-то не озлобляло. Попадая из огня в полымя, я ничему не училась, принимая на себя удары, но, не делая выводов.

В школе и пионерских лагерях любила бродить одна в дальних закоулках или среди природы, наблюдая жизнь насекомых и других божьих тварей.

Потом пришли сны. Странные, непонятные, тревожащие. Я не помнила их, знала только, что они снятся мне регулярно, но уловить нужные вибрации не удавалось, всё бесследно исчезало. Я говорила на многих языках, расшифровывала таинственные рукописи и свитки, танцевала при полной луне в лесу, от кого-то бежала, пугаясь и задыхаясь от ужаса… Не было только одного – счастья.

Я никогда не хотела покончить с собой, но жизнь порой утомляла, мечталось об отдыхе в каком-то безвоздушном пространстве, где нет никого, и царит полная тишина. Влюбчивая, я меняла свои привязанности, которые полосовали мне сердце на кровавые ленточки, картинно праздничные и уродливые одновременно.