Всё, что я искала

Хотя Игорю я бы ее, пожалуй, продемонстрировала…

Мысль о бывшем муже все еще жгла, отдаваясь в сердце глухой ненавистью. Странно – не так давно я так же искренне его любила. А теперь при одном воспоминании о нем, о его предательстве, обернувшемся для меня потерей ребенка, обо всех обидах и боли, которые он мне причинил, в венах в буквальном смысле вскипал огонь. Огонь, который наверняка испепелил бы Игоря, окажись он вдруг рядом.

– Ты не должна позволять страху и гневу управлять тобой, – как-то сказала, заметив мое состояние, Висса.

– Я понимаю, – кивнула я, соглашаясь. – Я… постараюсь сдерживаться.

Так прошло две недели. Я по-настоящему привязалась к Виссе и привыкла к изгнанникам, а они, похоже, ко мне. И хотя управление своим даром я до конца еще не освоила, настал день, когда я поняла: пора уходить.

Стоял чудесный теплый вечер эура, первого месяца лета. Мы с Виссой сидели на лавочке во дворе ее дома, потягивая холодный травяной чай и слушая разносящийся по окрестностям стрекот кузнечиков, а мир вокруг заливал густой оранжевый свет заходящего солнца.

– Завтра я уйду, – сказала я, разглаживая на своих коленях голубое платье, которое подарила мне одна из соседок. – По крайней мере попробую.

Висса кивнула, словно ожидала услышать что-то подобное.

– Вот. – Порывшись в своей сумке, она что-то достала и положила в мою раскрытую ладонь. – Сделала для тебя оберег – он защищает от зла и болезней.

С минуту я рассматривала прикрепленную к витому нитяному шнурку подвеску, вырезанную из светлого дерева в виде круга с неизвестными мне переплетающимися символами внутри. А затем порывисто обняла Виссу.

– Спасибо! Красивый…

– Носи не снимая, – строго велела она, и я тут же надела оберег на шею.

Лучше бы Висса оставила его себе.

Сама не знаю, что именно разбудило меня той ночью. Сев в постели (я спала на лавке у стены), я какое-то время вслушивалась в повисшую снаружи тишину, с тревогой отмечая отсутствие привычных ночных звуков: пения сверчков и птиц, изредка долетающего со стороны леса воя грызолаков. Сам воздух, казалось, застыл в ожидании чего-то.