Травелог. Игристые путевые заметки

Травелог. Игристые путевые заметки

Ирина Глотова

Игра пузырьков-жемчужинок в игристом вине, собственно суть его игристости – перляж. При этом есть ещё и сосуд, именно от тончайшего строения его внутренней поверхности зависит поле образования perle. Каждый путешественник суть оригинальный сосуд, самонаполняющийся новизной и инициирующий перляж в виде резонирующего описания любым способом.

Травелог

Игристые путевые заметки

Ирина Глотова

© Ирина Глотова, 2022

ISBN 978-5-0056-1550-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Осторожно откупориваю образ

Сеть или фильтр-мембрана личного контекста в текущем состоянии Вселенной – что это там трепещет и сияет? Дивный улов событий памяти? Или памяти событий?

Что-то консервировать в виде текстов, а что-то, налюбовавшись, выпустить в ближний океан…

Выпустить оттого, что не созрел способ или стиль резонирующей упаковки взаимности как мгновенного именования-отождествления личной контекстной волны и волны вселенского потока.

Ранее возникал стиль «Сфумато» с его особой экзистенциальной оптикой, тонким муаром впечатлений, полный до краев магическими упражнениями на входе и, при определённых усилиях, подобный улыбке Будды на выходе; «Twin Peaks», как попытка выйти на уровень сознания, работающего по принципу дополнительности, когда каждому явлению соответствует своя парадигма со своим пространством и будто бы абсурдное нагромождение картин в зеркале сознания в результате даёт устойчивый эффект неотчужденной связности, чрезвычайно витальной, подвижной, некостной; «Странный аттрактор», диагностирующий что происходит в человеке, когда он меняет привычную среду обитания, когда меняются модели-траектории восприятия, а с ними и картина мира; «Коинсидентальный зум», транслирующий совпадение моментов движения в пространстве ландшафта, в пространстве личного знания и пространстве личности, становящихся полноценным путешествием, точкой сгущения и соединения ландшафта-знания-личности; «Сибуми», с его способностью проявить красоту, терпкую горечь совершенства материала бытия в простоте нелинейной логики сибуми; и, конечно, «Человек как рамка ландшафта» с попыткой довести до совершенства инстинкт создавать из себя рамку для изображения «пойманного образа», трансверсально (поперек времени) стыкуя поверхности обозримых фрагментов реальности и лично себя.