Санный след

Однако через некоторое время пленник сумел ослабить веревки, вытащил кляп изо рта и стал кричать в окно. Когда подоспевшие полицейские освободили его и вбежали в главное хранилище, они там уже никого не застали. У большого сейфа, на полу, на замшевом коврике, лежали аккуратно разложенные замысловатые инструменты – буравчики, отмычки, сверла. У грабителей, видимо, не было времени собрать их и унести. Однако сейф был взломан: вокруг замка проделаны полукругом дырочки, дверца распахнута. Исчезли золото, ценные бумаги на крупную сумму.

Петрусенко не стал терять время. С бригадой полицейских, на трех колясках, он помчался через Николаевскую площадь, через Павловскую на Сенную улицу, в Подольский переулок к знакомой гостинице. Хорька и его подельщиков взяли с поличным – со всем награбленным, разложенным прямо на столе и кровати. Взломщики были ошеломлены молниеносным появлением следователя и полиции. В городском управлении и столичном Департаменте полиции вновь заговорили о необыкновенной проницательности следователя Петрусенко.

– Признайся, Викеша, это та ярмарочная прогулка тебе помогла? Ты ведь тогда кого-то выслеживал?

Днем Людмилу навестили подруги – жены влиятельных в городе людей, все восхищались талантом ее мужа.

– Только и разговоров, как ты, ни секунды не задумываясь, помчался прямо в логово бандитов! Вот я и вспомнила. Верно догадалась?

– Верно, верно! Но никому об этом не рассказывай. Если узнают, что ты видишь меня насквозь, моя репутация пострадает!

На первом же допросе Хорек, ошарашенный стремительным арестом, рассказал все как на духу и о подготовке, и о самом ограблении.

– Не все же вам в дураках ходить, господин Петрусенко. Так уж и быть, на этот раз мой черед.

– Значит, квиты, – пожал плечами Викентий Павлович. – Errare humanum est. Человеку свойственно заблуждаться. И мне, и тебе. Но ты, Хорек, после того раза небось в театре и не был? Все ограбление готовил?

– Как же не был! – обиделся Хорек.

– Вот и хорошо, что насмеялся: на несколько лет вперед хватит.

– Да уж, – загрустил грабитель. – Теперь в театр не скоро попаду… Но жизнь, господин Петрусенко, она ведь тоже театр. А мы все в ней артисты.

– Ого! – Петрусенко искренне восхитился.