Пока не пробил час

– Нет! – Юлик вскочил и возбужденно заходил по камере. – Кое-что могло бы измениться! Присяжные приняли бы во внимание вероятность другого, неизвестного преступника!

– И что? – усмехнулся исправник. – Вынесли бы вердикт «Невиновен»? Уверяю вас, этого бы не случилось. Дольше бы совещались, кто-то бы высказал сомнения, но потом все бы сошлись на том, что слухи о любовнике – всего лишь слухи, а убийца – вот он, пойман, изобличен.

– Что же это за присяжные такие, если их решение можно вот так предсказать!

– Обычные люди, не хуже и не лучше других.

Макаров сидел на стуле, положив ногу на ногу, сочувственно смотрел на мечущегося по камере молодого человека. Но вот Юлик остановился, вновь опустился на заскрипевшую кровать.

– Да ладно, – сказал вмиг севшим, уставшим голосом. – Скажите прямо, что просто побоялись выставить себя в неприглядном виде. Так быстро и браво арестовали убийцу, а он, может быть, вовсе и не убийца!

Он поднял взгляд и пристально, не моргая, посмотрел в глаза исправнику.

– Это правда. Я дорожу репутацией хорошего следователя. И потом… я ведь всего лишь стал сомневаться. Уверенности в вашей невиновности у меня нет.

Вдруг, совершенно неожиданно, начальник полиции наклонился и крепко взял арестанта за запястье. Спросил быстро совершенно иным, взволнованным и даже дрогнувшим голосом:

– Скажите, Юлиан… Скажите мне честно – ведь это уже ни на что не повлияет… Вы убили Савичеву? Или нет?

Все мускулы его лица напряглись, глаза смотрели так, словно этот ответ был ему очень важен.

– Нет! Нет! Нет! – Юлик выдернул руку и откинулся, прислонившись спиной к стене. Его тихий голос по интонациям был похож на крик. – Ни этой женщины, никого другого я не убивал!

– Вот и хорошо! – Теперь Макаров вскочил на ноги и прошелся по камере. – Я верю вам, а это для меня главное.

И, не давая Юлику опомниться, он сел рядом с ним и вновь крепко сжал запястье. Сказал жестко, но совсем не так, как на допросах: теперь это был голос старшего друга, предостерегающего неразумного юнца:

– Посидите смирно и послушайте меня. Не прерывайте… Да, я полицейский до мозга костей и горжусь этим. И я человек, обладающий совестью, – одно вовсе не исключает другое.