Дом окнами на луг и звёзды

Я дочитаю, конечно, но я чувствую…

«Всё-таки они необыкновенные у меня девочки», – растроганно думала Маша, прикрывая дверь комнаты старшей дочери и направляясь к ванной комнате. Она чуть стукнула:

– Аринка, это я.

И зашла. Большая, квадратная, с закруглёнными краями чаша была полна воды – и всё. Девочки не было. Мгновенно задохнувшись, Маша шагнула вперёд: Ариша лежала на дне, вытянув руки и ноги, открытые глаза не мигали. Джакузи работала на среднем режиме, мелкие волны перекатывались, закручивались в весёлые водоворотики над маленькой неподвижной фигуркой.

– Нет… – закричала Маша, потому что то, что она почти сразу поняла, разум отказался принять.

И в тот же миг руки и ноги девочки плавно шевельнулись, она вынырнула лицом вверх, отвела налипшие на глаза волосы.

– Мамочка, ты что-то сказала? Я же там, под водой, не слышу.

Маша опустилась на скамеечку, рядом с джакузи, изо всех сил сдерживая рвущиеся рыдания. Страх и счастье, испытанные почти в одно мгновение, легли на сердце жгучей болью.

Она и держала руку у сердца, сама того не замечая. «Господи! – думала она. – Ты сотворил чудо! Ведь я и в самом деле, пусть на секунды, но увидела свою дочь мёртвой, утонувшей. И вдруг она ожила…» А Аринка радостно тараторила:

– Я могу жить под водой, мама, правда! Я нырнула сразу, как ты ушла. Хотела сразу вынырнуть, но забыла. Задумалась, представила, что я русалочка, и забыла. А потом поняла, что дышу… или не дышу? Не помню, но было так здорово!

Слёзы всё-таки проступили на глазах.

Маша обхватила свою мокрую «русалочку», прижала к себе.

– Фантазёрка ты! – Она уже смеялась, хотя смех и был ещё почти что всхлипом. – Меня же десять минут не было!

– Да я и больше могла бы там лежать, – заявила дочь. – Просто сквозь воду тебя увидела и вынырнула.

В спальню Маша отнесла дочку на руках. Набросила на малышку пушистое полотенце-халатик с капюшоном, прижала к себе… Пятилетняя Аринка была тяжеловата – худенькая, но крепкая, мускулистая, – однако Маша несла её по коридору, почти не ощущая веса.

Словно боялась отпустить мысленно потерянную и реально обретённую дочь. Понимала: никакой трагедии не было, лишь в её воображении. А всё же прижимала к себе девочку с какой-то судорожной нежностью.

Аринка же продолжала возбуждённо болтать:

– Теперь я знаю первое, что умею. Я ещё много чего умею, мне гномик Эрлик сказал. Но я не знаю что.

– Конечно, дорогая, ты много чего будешь уметь, многому научишься. Гномик правильно сказал.