Я тебя давно ждала

На мне был джинсовый сарафан, а на Максиме джинсовая рубашка, нас это развеселило, и мы стали танцевать вальс неуклюжих медведей. А потом, как ни в чем не бывало, пошли по тротуару дальше. Максим предложил мне сходить на их репетицию, я знала, что ему приятно будет наше одобрение, поэтому сразу согласилась. Он положил мне одну руку на плечи и зашагал, медленно, но все же в ногу со мной. Я попыталась убрать его руку.

– Наши фото и так уже напечатали.

– Ты о чем? – он остановился прямо передо мной.

– Наш поход в бар в день открытия, где мы с тобой идем под ручку, сразу за парочкой Полина-Толя.

– И с каких это пор тебя беспокоит, что очередная желтуха печатает про нас? Они писали до того, как мы встречались, во время, так что нечего удивляться новым заголовкам вроде: «Они снова вместе».

Максим пожал плечами и спокойно пошел вперед.

– Да меня это не тревожит, а вот что подумает Ксюша, которая тебя ждет в Москве?

– Я же сказал, что это несерьезно, – он посмотрел на меня искоса.

– Нельзя же так, снова воспринимать любовь к себе как должное, – я почти кричала.

– Благодаря тебе я так больше не думаю, – он смотрел мне прямо в глаза, я видела в них боль.

– Я в этом не виновата. Или, по-твоему, я должна умолять тебя о прощении?

– Ты должна не лезть в мою жизнь, не изображать, что тебя волнуют чувства моей новой девушки, это смотрится смешно!

– Прости, но мне действительно хочется, чтобы ты был счастлив, – теперь остановилась я, преграждая ему дорогу.

– Ты знаешь, что для этого мне не нужны другие, – он взял мое лицо в свои руки.

И тут я расплакалась. Слез было немного, но и от них мне стало стыдно, Максиму только этого сейчас не хватало. Это было отчаянье – я желала ему счастья, а счастьем была я сама.

– Ты знаешь, – он притянул меня к себе, я закрыла лицо руками и устремилась в его теплые руки.

– Теперь точно напишут, – я прошептала ему на ухо.

– Определенно, – он смеялся и мне стало легче.

Я решила не идти с ним на репетицию, но он сказал, что ему нужно услышать мое мнение.

– Как будто я в этом что-то понимаю.

– Так, соберись, это касается работы, личное оставьте при себе, – процитировал он Полину в первые месяцы нашего расставания.

– Я не пишу Коту стихи, – усмехнулась я, хотя мне показалось это вполне интересной идеей.

– А вдруг, – он уже открывал передо мной дверь в студию.

Мы вошли в темный холл, где я сразу же ухватилась за руку Максима.

– Трусиха, – он стукнул меня по носу.