Пара отчаянных

Ведь как обычно бывает в таких случаях? – Пайн вытащил из сапога флягу, сделал глоток и продолжил. – Первой от засухи пострадала скотина. Без воды много овец и лошадей ослабело, пришлось забивать. Конечно, конечно, мы не давали мясу пропасть. Но умирать стало больше, чем мы могли съесть. Такие дела. Мы первое время мясо засаливали, а дальше начали закапывать. Не справлялись с количеством.

Он с сожалением причмокнул губами и вздохнул.

– А потом по городу распространилась инфекция. Люди начали болеть.

Болеть страшно, неприятно. Сгорали за несколько дней.

– Что за болезнь? – Игер подался вперёд, всматриваясь в изменившееся лицо Пайна.

Тот махнул рукой.

– Откуда мне знать, как прозываются все эти болячки? Я бармен. Не лекарь.

– Хотя бы на что она была похожа? Что происходило с заболевшими?

Пайн подобрал тонкие губы и опустил взгляд. Морщинка на веснушчатой переносице стала глубже.

– Что ж, – подняв взгляд на помощника шерифа, он задумчиво кивнул, – я вам скажу.

Наклонившись вперёд, ближе к Игеру и понизив голос, он быстро заговорил:

– Даром, что люди из плоти и крови, а водой хлестало, – он сделал паузу, наблюдая за внимательно слушавшими его шерифом и помощником, – изо всех щелей. Сначала сзади. Потом спереди. Люди на глазах сморщивались, как сливы. Синели. Под конец вовсе не могли двигаться. Никто не знал, что делать, чем лечиться. Лекаря у нас не было, так-то. Потому вскоре нам пришлось копать ямы и для людей, – приподняв брови, он округлил глаза, встретившись взглядом с Дином.

 – Страшная была картина… – шёпотом добавил он и уставился себе на сапоги.

Дин почувствовал, как по плечам и спине побежали мурашки. Хорошо, что под рубашкой и плотной курткой их не видно. Зябкое чувство хотелось стряхнуть, но Дин, стиснув зубы, не шевельнулся.

Пайн продолжил, но уже другим голосом, монотонным и глухим:

– Кладбище за городом разрослось, стало размером почти с половину города.

В какой-то момент мы поняли, что у нас уже не хватает сил копать могилу для каждого. Начали выкапывать огромные ямы и складывать всех туда, кучей. – Он вздохнул. – Таскать повозки с мертвецами приходилось на себе. Лошадей и волов берегли. Понимали, что они наша последняя надежда.

Мужчина снова вздохнул и обвел шерифа и его помощника взглядом светло-карих, кажущихся такими же рыжими, как и волосы, глаз.

– Такие дела.