Последняя из рода Мун: Семь свистунов. Неистовый гон

Это не могло случиться с ней, не могло случиться с ее семьей. Не могло случиться с Донни.

Она издала отчаянный вопль. Остальные солдаты, опьяненные кровавой расправой, не услышали его, они выскочили со двора, чтобы продолжить бесчинства в деревне.

Ее крик, однако, не ускользнул от внимания командира. Тот медленно обернулся. Их взгляды встретились.

Элейн не знала, где нашла силы подняться. Как смогла заставить себя побежать. Она слышала, что карнаби бросился за ней следом, но в ее голове не было никаких мыслей.

Затем она услышала ужасающий хлюпающий звук, смешавшийся с жалобным ржанием. Она машинально обернулась и увидела, как ее жеребенок упал на землю. Невольно оказавшись на пути у солдата, животное задержало его, давая Элейн возможность спастись.

Она свернула на маленькую улочку, пробежала вперед, перепрыгнула через низкий забор, пересекла чужой двор. Чуть впереди горел дом ее друга Томмена.

Огонь разгорался, и Элейн показалось, что в воздухе запахло горящей плотью.

Но она слышала, что кто-то бежал за ней, и поэтому продолжала свой путь. Пробежала по знакомой тропинке, по мостику через реку, в которой теперь плавали тела, обогнула соседский сарай и там не придумала ничего лучше, чем спрятаться за прислоненной к стене небольшой телегой.

Через несколько секунд на широкую дорогу вышел преследовавший ее карнаби. Элейн видела только его сапоги и кончик сабли, с которого капала кровь. Он шагал медленно, и, даже несмотря на какофонию звуков, что доносились со всех сторон, она слышала, как скрипели подошвы солдатских сапог.

Развернувшись на пятках, карнаби начал приближаться к телеге. Но тут раздался крик:

– Торэм! Мы там золото нашли, что с ним делать?

Повисла пауза. Элейн слышала, как пульсирует кровь в ушах.

Сапоги вновь скрипнули, их носки развернулись в противоположную от телеги сторону.

– Пойдем разберемся.

– А еще там такая кухарка…

Мужчины громко и скабрезно засмеялись.

Элейн не смела шевелиться еще несколько часов. Временами она проваливалась в сон, но затем вздрагивала, снова открывала глаза, утыкаясь взглядом в истертое дно телеги.

Светало. Крики давно прекратились, слышно было только пение утренних птиц и треск цикад.