Последняя из рода Мун: Семь свистунов. Неистовый гон

Она, не вставая, протянула руку, и он поцеловал кончики ее пальцев.

– Я в полном здравии, Ковин, благодарю.

Он бросил взгляд на Оддина, будто тот был не более чем раздражающим предметом мебели или нелюбимой картиной.

– Я предполагал, что обнаружу тебя здесь, – заметил Ковин, а потом внимательно посмотрел на Элейн.

Она упорно делала вид, что заинтересована глиняным стаканом с пивом, но, когда пауза стала невыносимо тяжелой и долгой, несмело подняла взгляд. Элейн боялась собственной реакции: слишком дерзкого взгляда, слишком искривленных в отвращении губ.

– Бенни-прачка, – протянул Ковин, откладывая в сторону перчатки и соединяя кончики указательных, средних и больших пальцев – тех, что у него разгибались.

– Бенни-прачка? – удивилась госпожа Торэм, и Элейн по тону поняла, что та знала легенду.

– Так мне представили эту девицу. – Ковин многозначительно поднял брови, ясно давая понять, что не поверил ни единому слову.

Хозяйка дома покачала головой.

– Это Элейн. Невеста твоего брата.

Оддин закашлялся.

– Ты напрасно беспокоишься, дорогой, – обратилась к нему госпожа Торэм, при этом не оборачиваясь, а продолжая смотреть на старшего сына. – Уверена, наоборот: теперь, когда мормэр Нортастера знает правду, твоя невеста в этом городе будет в полной безопасности.

Элейн, до сих пор сидевшая как изваяние, бросила взгляд на хозяйку дома. Это был хитрый ход. Хорошее объяснение присутствию Элейн в доме и возможная дополнительная защита.

Губы Ковина тем временем расплылись в неприятной улыбке.

– Мой господин?

Ее пальцы нервно сжали столовый нож. Она и в самом деле не успела бы всадить его Ковину в шею? Точно так же, как он сам сделал это с ее отцом? Это казалось так просто… Никогда и никому она не желала зла с такой страстью.

Видимо, Элейн слишком долго смотрела на шею Ковина, так как он прочистил горло и чуть поправил ворот черного с серебряной нитью камзола.

– Так может, Элейн, невеста моего брата, ты скажешь, откуда родом? – произнес он совсем тихо, будто забыл, что в комнате присутствовал кто-то еще.

– Я из Лимеса, – сказала она полуправду.

Ковин удовлетворенно кивнул. Теперь он верил.

– И что же занесло тебя из твоей варварской Кападонии в наши места?

Вопрос, заданный с предельной вежливостью, не слишком старательно маскировал оскорбление.