Эксплеты. Лебединая башня

Омарейл попыталась возразить, но Пилигрим был настойчив, его пальцы с такой силой сжали ее локоть, что там легко могли остаться синяки.

Наконец, они добрались до пирса. Омарейл ожидала, что ее новый знакомый проводит ее до самой лодки, но Пилигрим остался стоять у начала деревянной дорожки, что держалась на деревянных сваях и вела на добрую сотню метров вглубь речной гавани.

– Вы что, не пойдете со мной? Я так поняла, вы знакомы с Бурей. Не хотите сказать «привет»?

Пилигрим сложил руки на груди.

– Сама дойдешь.

– А Буря?

– А Буря обойдется и без «моего почтения». Иди давай. И чтобы я тебя здесь больше не видел, поняла?

– Спасибо вам большое, Пилигрим, за то, что вы для меня сделали. Вы были правы, сказав, что мне повезло встретить вас.

Он неловко дернул плечом и буркнул:

– Давай уже, проваливай, сколько можно…

Омарейл улыбнулась и пошла вдоль пирса к «Сестре», где сидела Буря и читала газету.

– Где ты взяла этого урода? – спросила она, как только Омарейл подошла к ней ближе.

Женщина даже не смотрела на Пилигрима, но и без этого было понятно, о ком шла речь.

– Этот человек мне очень помог. Он позаботился обо мне и даже избил двух преступников, которые на нас напали.

– Герой! – язвительно воскликнула Буря.

– Да, только, увы, деньги у меня украли. Но вы не волнуйтесь! – поспешно добавила она, увидев возмущение на лице женщины. – Я все равно расплачусь с вами. Просто придется немного поменять план. У меня остались серьги. Я могу отдать их вам напрямую, или мы вместе доберемся до скупки золота.

Буря, хмурясь и ворча, приняла серьги. Какое-то время она рассматривала их, оценивая вес и качество металла.

– Там клеймо есть, – добавила Омарейл, хотя и понимала, что в такой темноте рассмотреть маленькую надпись было практически невозможно.

– Я золото отличу даже по запаху, – фыркнула Буря и жестом велела Омарейл залезать в лодку.

Рассекая черные воды Рейнфло, монотонно жужжа, «Сестра» плыла, окутанная прохладным ночным воздухом и умиротворяющей темнотой.

IV

Мираж

Мираж Селладор все свои восемнадцать лет прожила в Агре, «матери городов». Единственный ребенок в семье, она имела полную свободу во всем.