Эксплеты. Лебединая башня

Омарейл пару мгновений переваривала услышанное, затем мягко произнесла:

– Как вас зовут, господин?

– Оставь свои королевские манеры и проваливай!

Она оглядела его непропорционально широкие плечи и сказала:

– Я могу звать вас Бугай.

– Это не мое имя, – недовольно отозвался мужчина.

– Но вы не представились и тем самым не оставили мне выбора, кроме как придумать вам имя самостоятельно.

Мужчина тяжело задышал от клокочущего в душе раздражения.

– Меня зовут Пилигрим. А вас, надо понимать, Беспечность?

– Я, господин Пилигрим, сказала бы вам свое имя, – обманчиво мягко начала, а затем выплюнула: – Если бы у меня был паспорт!

Пилигрим вздохнул, взял себя в руки и принужденно спокойным тоном сказал:

– Госпожа Беспечность, знаете ли вы, что приобретение поддельных документов – наказуемое дело, за которое полагается ссылка в Успад? Если тебя не прикончат здесь и не сбросят в Рейнфло, то тут же поймают стражники.

Омарейл покачала головой.

– Это не так, мне доподлинно известно, что Барсук сделал порядка двух тысяч поддельных документов разного рода, прежде чем попался.

Что-то я не видела караванов с этими двумя тысячами заключенных…

Сузив глаза, Пилигрим сложил руки на груди.

– Откуда ты знаешь про две тысячи документов? – спросил вдруг он, и Омарейл почувствовала вновь подкативший к горлу комок страха.

Эта информация недоступна общественности.

– А это мое дело, Пилигрим. Я же сказала вам, что кое-что знаю о Барсуке и неспроста ищу его сослуживцев. А теперь скажите мне, где я могу взять паспорт, или оставьте в покое.

Она протянула ему руку, на которой лежала подготовленная ею фотография. Он долго смотрел на Омарейл, потирая щетинистый подбородок и решая, как поступить.

– Иди за мной, глупая девчонка.

Затем он схватил снимок, резко развернулся и широкими шагами направился в сторону таверны. Он обогнул заведение, Омарейл старалась не отставать. Прошел через узкую улочку, отмахнул в сторону мокрую простыню, которая шлепнула его спутницу по лицу, и вошел в небольшой внутренний дворик.

Там стоял стул и шаткий стол, в красных глиняных горшках из последних сил росли полуувядшие растения, стены с потрескавшейся штукатуркой прерывались только маленькими окнами. Напротив входа во двор была одна-единственная потертая дверь.

Пилигрим постучал, и через полминуты из-за нее вышел сухопарый пожилой мужчина с растрепанными седыми волосами. На кончике его носа чудом держались очки в тонкой золотистой оправе.