Бесноватый цесаревич

Главное, в приборах не путаюсь, которых, на мой взгляд, тоже перебор. Сидим за столом уже часа полтора, а ведь еще не добрались до десерта. Как можно обедать более двух часов? Реципиент в этом плане меня радовал. Константин предпочитал более скромный образ жизни, скорее всего, навеянный влиянием Суворова. Не знаю, что об этом думала Юля, но я сложившуюся ситуацию менять не стал. Есть одну только кашу не собираюсь, но и готовить на обед с ужином по десять блюд запретил категорически. Еще планирую разнообразить свой рацион привычным для меня меню из XXI века.

Смена из четырех-пяти блюд, десятки разного рода закусок и соусов на обед – это за гранью моего понимания. А ведь это был просто обед. Ужин бывает еще более разнообразным. Хотя, может, это для меня сегодня расстарались.

Та же Екатерина, насколько я помню, обходилась на обед двумя сменами блюд.

– Совсем забыл, сегодня знаменательная дата. Ровно четыре года назад на улицах Парижа прозвучала «Марсельеза», – с каким-то идиотским восторгом произнес Чарторыйский.

– Замечательная музыка, а какие слова, – поддержал князя Строганов.

Александр одобрительно кивнул. Салтыков и Елизавета отреагировали очень сдержанно. Я же спокойно пропустить такое не мог. Скорее всего, из подсознания лезли демоны Константина, но и меня самого возмутили подобные разговоры. Надо сразу расставить все точки над «ё». Подпевать разного рода либеральным мечтателям я не собираюсь. И эти два хлыща мне очень не нравились. Особенно поляк, будущий глава польских мятежников.

Если учесть, сколько в будущем эта падла прольет русской крови, то сдерживать себя и разводить политесы я не собираюсь. И на посту министра эта бл

ская курва вредила России, как только могла. Его вообще по возможности надо аккуратно удавить, будет одним лидером у поляков меньше. Эта мысль меня успокоила, и захотелось поиздеваться над пшеком.

– Может, не будем мелочиться, – произнес я с ухмылкой, глядя на князя. – Давайте сразу выпьем и за 14 июля, столь милое для вас событие.

Только вы, князь, перепутали даты, 30 июля во Франции было дней двенадцать назад. Да и живут они сейчас по своему революционному календарю.

Поляк сильно покраснел. Видно, что ему очень хотелось сказать какую-нибудь дерзость, но сдержался.

– Константин, как обычно, со своими солдафонскими шутками, – попытался разрядить атмосферу Александр.

– Может, шутки и солдафонские, но мой разум находится в смятении.