В тени восходящего солнца

Вдруг среди стандартных возгласов про туфли, погоду и подружек, проскочила новость:

– Вы представляете, Вера Сергеевна, он просто взял и уволился!

– Постой-постой! Кто уволился?

– Ну, этот, кореец наш, Белек. Никто не ожидал, а он бац – заявление о переводе и привет! Хорошую поляну накрыл, шикарную. Кстати, он вас вчера искал, но вы уже ушли.

– Тувинец, – машинально поправила Вера Сергеевна и погрузилась в размышления.

Солнце погасло и звуки стали отдаляться, болтовня Анечки становиться всё тише, как будто издалека.

Трудный разговор с директором. Он хороший человек – понимает, что после операции могут быть осложнения, но после настойчивых просьб он вызвал начальника отдела кадров, и уже втроём они обсудили кандидатуру её преемника. Тяжёлый день закончился коротким чаепитием с коллегами.

В полуобморочном состоянии Вера Сергеевна добралась до дома. Она так долго мечтала о нормальной жизни.

Что ж – это лишь очередная потеря. Конечно же, она хотела, чтобы её «бельчонок», восхищался своей спутницей. Но значит – не судьба. Завтра ее ждёт новый путь. С завтрашнего дня она пациентка клиники.

– Куда же ты делся, Белек Доржу? – спросила она у темноты и легла спать.

Три недели слились в одну. Процедуры, терапия, занятия с психологом. И вот настал день выписки. С дрожью в коленях она подошла к зеркалу.

«Эх, бельчонок! Упустил ты своё счастье!»

Вера Сергеевна застегнула дорожную сумку, ещё раз посмотрела на себя в зеркало и вышла из палаты.

– Машина у подъезда, – сказала девушка у стойки администратора.

– Какая машина? – удивилась Вера Сергеевна.

– Служебная, министерства здравоохранения, – ответил ей такой знакомый и любимый голос.

Белек взял из её, внезапно ослабевших рук, сумку и повел к выходу.

ОШИБКА

Павел Рязанцев

Неровное пламя билось об окна затопленной мраком комнаты. Семь зажжённых свечей окружали очерченный солью круг, в центре которого лежала обездвиженная жертва. Её беспомощные конечности были надёжно привязаны к перекрещенным доскам, словно развернувшееся действо было извращённой пародией на казнь Иисуса Христа. Извращённая и кошмарная до отвращения.