Приятно тебя общать

Выдыхаю медленно, сажусь в кресло-мультиформ. Оно обнимает уютно, ощущает мою напряжённость, массаж включает. А Умник Первый в голове нашёптывает: «Ты же п’актически ’азведчик. Слушай внимательно, запоминай, на п’овокацию не поддавайся. А потом начальству всё по по’ядку доложишь». Понимаю, что это он нарочно меня успокаивает, а и правду в его словах вижу. Ну ладно, послушаюсь. Свой ведь Умник, чай, не забугорский какой, общую пользу Поднебесных преследует.

И Йошке его учёные, видать, нашептали всякого убедительного: утихомирился, ноздри обуздал, глаза в орбиты вернул.

– И что же обсуждать предлагаете, любезная мадемуазель Сьен-Фуэгос? – спрашивает. Блюдо поставил. Галету крошит, а блюдо урчит, питается, цвет от удовольствия меняет, что твоя каракатица.

– Ты его не перекармливай, брат землянин, – бурчу я. – А то потом ни крошки подбирать, ни плесневелые бочка объедать не будет, а за добрые продукты возьмется. Было у меня такое блюдо, расписное, гжельное, от тётушки досталось. Уж она его так залюбила, ничего съестного потом нельзя было на него положить.

Вроде, хочет возразить мне, дрын обугленный, а видит, что на мировую иду. Галету в рот свой необъятный сунул, захрустел.

– Меня больше всего интересует, мсьё Щёкин, зачем нас везут неведомо куда, – говорит он, жуя.

– Это же очевидно, – откликается краснокожая. – Мы – расходный материал, говорю вам. Иначе потребовали бы исключительных представителей Земли. А мы самые обычные. Большого убытка не будет, если нас пустят на запчасти.

– Вот те раз! – не удерживаюсь я. Умники в голове вздыхают, дескать, и как до него раньше не дошло. – Так-таки помирать? А как же наши учёные домой доложатся?

Умник Первый меня утешает: «П’и дубли’овании личности на внешний носитель копия всегда сох’аняет не’аз’ывную связь с о’игиналом, так что даже гибелью своей ты окажешь неоценимую услугу Отчизне». А Умник Второй добавляет: «Хотя ваша герои-ическая кончина наибо-олее вероя-атна, но другие исходы то-оже возмо-ожны».

– И что, по-вашему, с нами сделают? – спрашиваю.

– На опыты пустят, говорю вам, – заявляет Лесли уверенно. – Но это ерунда, мне бы только их увидеть, этих инопланетян. Я тут же их внутреннюю оболочку считаю и проникну на уровень тонких энергий. Там и останусь, тогда мне смерть не страшна.

– С вашего позволения, вы ошибаетесь насчёт опытов, мадемуазель Сьен-Фуэгос. Зачем тогда нужна была вся эта шумиха? Могли бы незаметно украсть троих случайных прохожих, никто бы и не хватился.