Иллидэры. Дети стихий

Однако Флаймос всеми силами хотел скрыть это.

– Эрил, все будет хорошо. Ты знаешь, что я виню себя так же, как и ты себя, но может, Лучезар прав? Хватит делать это? Если кто и виноват, так это император и наши отцы. Мы должны быть сильными. И я верю, что мы справимся, – сказала Ангелина, с тревогой смотря на Эрила. Ей хотелось плакать, но всеми силами она пыталась сдержать себя. Вся эта боль, тоска и злость на саму себя пытались разорвать ее сердце в клочья, но девушка пыталась «найти луч света в этой сплошной тьме».

Эрил смотрел подруге в глаза, осмысливая сказанное ею, после чего неожиданно обнял девушку и прижал к себе. Ангелина от этого даже вздрогнула, но тоже обняла его.

– Ты права. Пора перестать винить себя и начать действовать, – прошептал сын Огня на ухо девушке. – Спасибо за то, что спасла меня у озера.

– Ну, где вы там застряли?! – раздался снизу голос Лучезара.

Ребята быстро отстранились друг от друга, смутившись, после чего побежали по лестнице вниз, будто играя в игру, кто кого обгонит.

Глава 5

Посвящение

«И зачем директор притащил нас обратно к входу во дворец? Неужели нам обязательно нужно увидеть этого нарушителя? А может, вождь просто никогда не оставляет никого в своем кабинете?» – думала Ангелина. Они уже несколько минут стояли в коридоре и ждали, пока приведут нарушителя. От скуки девушка разглядывала свою одежду, испачканную в нескольких местах. Было бы очень хорошо, если бы ей дали пару чистых маек, брюки и сухие кроссовки.

Вскоре к ним подошла та девушка, предупредившая директора. Она была одета в доспехи, к спине прикреплен щит, а на поясе в ножнах виднелся длинный меч.

– Знакомьтесь, это София. Она, так сказать, начальник охраны. Иногда она выбирается из школы во главе отряда, а иногда я ее подменяю. Но часто Одаренные обходятся и без командующего. София также преподает уроки, на которых ученики учатся защищаться при помощи оружия.

– Это большая честь для меня, – восхищенно сказала София, – Учить детей стихий.

Ангелине девушка сразу понравилась, но она по-прежнему не могла привыкнуть, что к ней относятся с осторожностью, как к королям и королевам. Ей было не по себе.