Обреченная. Наперекор судьбе

Девочки катались бы на задней площадке этого троллейбуса хоть до самого утра, наслаждаясь приятным обществом друзей. Расставаться с Володей и Маратом им очень не хотелось.

Ребята вышли вместе с ними, проводили Марину и Лену до дверей, и откланялись.

Войти в общежитие можно было только до одиннадцати вечера. Девушки задержались на целых полчаса, и вахтерша баба Зина в вязаной жилетке поверх грязно-белого свитера устроила им настоящий разнос:

– Всё бы вам по танцам шляться, свиристелки. Ишь, ухажеров каких отхватили, в форме! А ну-ка, давайте, быстро по своим комнатам! Завтра всё коменданту доложу – выселят вас, как миленьких, чтобы неповадно было по ночам таскаться! Шалавы! Профурсетки!

– Не кричите, баба Зина, – извиняющимся тоном попросила Марина, – мы же не виноваты, что троллейбусы плохо ходят, долго ждали на остановке.

С гулким грохотом за девочками захлопнулась обшарпанная металлическая дверь общежития, принявшего их в свои казенные объятия, и оставившего на воле соблазны большого города.

Девочки-соседки уже спали, а Лене с Мариной так хотелось обсудить подробности чудесного вечера!

Ленку распирало любопытство:

– О чем вы разговаривали с Маратом?

– Он сказал, что я – его судьба, и у нас даже имена на одинаковую букву начинаются, – смущенно улыбаясь, призналась Марина.

– Ой, судьба! Знаем мы такую судьбу – поматросил, и бросил! Да кому ты такая нужна – живешь за печкой, с книжкой в обнимку, ни кожи, ни рожи. Что в тебе можно найти?

Ленка никогда не верила, что Мариной всерьез может кто-нибудь заинтересоваться, и она была абсолютно права.

Марина обиженно прошептала:

– Давай спать, а то соседей разбудим.

– Нет, подожди, – Ленке хотелось поделиться своей радостью, ей даже в голову не могло придти, что она обидела Марину.

– А мне кажется, что я встретила своего принца!

– Ты же хотела встречаться только с мальчиком из богатой семьи, – напомнила ей Марина, – и чтобы была четырехкомнатная квартира в центре города!

– Зато он красивый… – мечтательно прошептала Лена.

В военной академии, где учились ребята, царила строгая дисциплина, а на первых трех курсах курсанты должны были жить в казарме.