Обреченная. Наперекор судьбе

Ее била дрожь от сильного душевного волнения, а слезы предательски начали капать из глаз.

– Сознайся по-хорошему, – у директора в голосе появились металлические нотки, – возможно, тебе удастся избежать наказания. Мы не сообщим в милицию и не исключим тебя из училища.

– Я ничего не делала, – пыталась убедить его Марина, – это не я!

– Не ты – тогда кто?! Ты можешь показать на того, кто это сделал? Вас всего четверо в комнате. Зоя и Маша – неразлучные подруги, делятся всем друг с другом, у них практически общий кошелек на двоих.

– Нет, не Лена, – тихо сказала Марина. – Она не могла.

Лена постучалась и вошла в кабинет директора. Тот ласково на нее посмотрел, поправив галстук, и спросил, протирая уставшие глаза с красными прожилками:

– Леночка, у тебя есть, что сказать по данному вопросу?

– Иван Михайлович, простите, пожалуйста, Марину. Она больше не будет! – просящим жалобным голосом попросила Лена, подойдя к директору вплотную.

Он почему-то смотрел на Ленкину грудь, а не на глаза.

– Хорошо, Леночка, – погладил он ее по руке, – раз ты так просишь, мы забудем об этом случае. Тем более, что деньги нашлись. Вы сейчас дадите мне клятву, что больше никогда в жизни не возьмете чужого, и мы на этом разойдемся.

– И не надо плакать! – строго сказал он Марине.

Марина старалась унять непрошеные слезы, самовольно льющиеся из глаз.

– Конечно, мы клянемся, Иван Михайлович! – сказала Ленка, и глаза директора заметно потеплели.

– Лена, ты мне веришь? Я не брала денег! – сказала Марина, как только они вышли из директорского кабинета.

– Успокойся, конечно, верю, – сказала Лена. – Мы обязательно найдем того, кто это сделал!

Но никого не нашли, и после нехорошего инцидента Марина стала изгоем в коллективе учащихся, а Ленкин авторитет в среде студенток вырос в геометрической прогрессии.

– Ты должна быть мне благодарна, – сказала Лена, – я спасла твое будущее.

Теперь на Марину все показывали пальцем и перешептывались за спиной:

– Она воровка!

Не объяснять же было всем и каждому, что никогда Марина ничего чужого не брала.

В детском доме процветало воровство, но оно было скорее вынужденным и безобидным – стащить печенье из тумбочки соседки, взять одежду или книжку без разрешения.