Обреченная. Наперекор судьбе

Лизины кудряшки кокетливо выбивались из-под связанной Мариной ажурной шапочки, клетчатое платье накрывал кружевной школьный передник, а на ногах красовались резиновые туфельки на высоком каблучке. Лиза была подарена Марине добросердечными опекунами.

Девочки часто пытались предугадать свое будущее – ведь у каждого человека должна быть мечта. Без мечты зачем жить, к чему стремиться? Что человек без мечты? Букашка, тихо живущая и хлеб жующая …

Частенько после отбоя, разглядывая серые казенные стены в их холодном, неуютном общем доме, девочки тихонько перешептывались и делились друг с другом своими фантазиями.

– Я бы хотела родить ребенка и быть хорошей мамой, – говорила Марина.

Дальше этого желания ее девичьи мечты никогда не заходили.

Подруга Ленка мечтала не меньше, чем быть звездой, прима-балериной, и чтобы все мужчины сходили от нее с ума.

Впрочем, они хорошо понимали, что окружающим совершенно наплевать на то, чего они хотят, и о чем мечтают. Их кормили одинаковой безвкусной едой, одевали и обували в одинаковую казенную одежду, заставляли жить по навсегда заведенному порядку и соблюдать изо дня в день один и тот же, никогда не меняющийся, режим сна и отдыха.

Марине часто хотелось выть от Ленкиной активности. Лена постоянно тормошила и заводила ее. Она никогда не сидела на месте.

– Разве можно быть таким безумным комком энергии?! – спрашивала ее Марина.

– Из тебя жизненная энергия так и прет, ты всегда в каком-то движении.

Ленка возражала:

– В жизни всего нужно добиваться – хитростью, наглостью, чем придется. Главное – не сидеть на месте, брать всё, что можно, и чего нельзя.

Детдомовские привычки – это оставшиеся на всю жизнь чувство голода, страх и недоверие к миру. Девочкам еще повезло – они попали в хороший детский дом, здесь их никогда не били. Иногда к ним переводили сирот из других детских домов, и те рассказывали жуткие вещи – о педофилах- воспитателях, о пьющих санитарках, о врачах, калечащих детей, и об усыновителях, скупающих детей на органы.

А иногда в детский дом попадали домашние дети, которых забирали из семьи от нерадивых родителей. Этим было тяжелее всего – они плакали по ночам и страдали о прежней жизни.

Ощетинившиеся колючками детдомовцы не хотели принимать домашних в свою стаю.